– Не помню такую, – отвечает он, выдержав паузу.

– Как это – не помните? – Милена повышает голос. – Вы встречались два года! Вы жили вместе!

– Не помню, – повторяет Григорий угрюмо. – Никакой Лейлы. Никакой эльфийки. Не было.

– Беллы, – поправляет Милена.

Оборотень нахмурился. На его лбу прорезалась глубокая складка.

Мы переглядываемся.

– Вы встречались, – повторяет Милена, стараясь, чтобы голос звучал тверже. – Жили вместе. Потом разбежались. Неужели не помните?

Он качает головой. Но в его глазах что-то мелькает: тень, проблеск, будто где-то глубоко внутри скребется мысль, которую он не может ухватить.

– Нет. Не помню. Люди много чего говорят. Эльфы особенно. Они любят придумывать себе прошлое. Легенды. Тайны.

– Она не придумывала!

– Я ничего не помню, – отрезал Григорий. – И не хочу помнить. Уходите.

И тут из-за его спины раздается женский голос:

– А я помню.

Из полумрака появляется женщина. Невысокая, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, в вязаном, растянутом свитере. На вид – человек. Но глаза смотрят так, будто видят больше, чем положено простому смертному.

– Вы ее подруга?

– Да, Марина. Кто вы такие? – в свою очередь спрашивает она, игнорируя мой вопрос.

– Друзья Беллы. У нас нет времени на дипломатию. Белла пропала. Дверь в ее квартиру открыта. Мы думаем, ее похитили. Буквально накануне она обнаружила два трупа в моем офисе… Я ее- психолог, – тараторит Милена. – А это мой помощник.

– Помощник? – переспрашиваю я, но Милена не обращает внимания.

Женщина побледнела.

– Господи, – выдыхает она. – Я знала. Знала, что добром это не кончится. Проходите. В кафе сейчас никого. Поговорим.

В видавшего лучшие виды помещении Милена усаживает нас на продавленный диван, обтянутый потрескавшимся дерматином. Сама присаживается на краю кресла напротив и говорит так быстро, будто боится, что ее перебьют:

– Белла хотела купить квартиру. Не для себя одной. Для них с Григорием. Они планировали жить вместе. Снимать надоело, ипотека зло, а тут появился вариант. Недорого, центр, ремонт почти не требуется.

– Звучит как ловушка, – замечаю я. Боковым зрением наблюдаю за оборотнем, который стоит у барной стойки и делает вид, что не слушает.

– Так и оказалось, – кивает Марина. – Риелтор – жуткий тип, но убедительный. Втерся в доверие, показал документы, все красиво. Она подписала договор. Но потом все пошло не так, как планировалось. Да, потому что вот он, – она ткнула пальцем в сторону Григория, – перестал ее узнавать. Она, естественно, расстроилась. А тут еще и владелец квартиры сказал, что не собирался продавать. Типа, под влиянием мошенников находился. Денег Белле не вернули. А поддержки от Григория никакой. Талдычит, что не помнит ее и все тут!