Гвардейцы не уступают без боя ни одну позицию, ни один окоп, ни одну воронку. Немцы дерутся за каждый шаг. В некоторых местах завязывается ожесточенная рукопашная схватка…

* * *

Михаил Александрович Шолохов — человек которого война испытала сильнее чем многих. Михаил Александрович в своих книгах «Наука о ненависти», «Они сражались за родину», «Судьба человека» — смог, наверное, рассказать о войне так полно, как только может сделать печатное слово.

В его книгах есть такая фраза:

«И если любовь к Родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть к врагам всегда мы носим на кончиках штык ов.»

Такая огненная, жаркая ненависть таилась внутри советских солдат, что опаляла она сердца. Такая сила ненависти была в этих обычных людях, что вокруг них горели танки, плавилась земля, разлетались в куски бетонные укрытия — а люди эти упрямо сражались, уступая только смерти. Нет ничего жарче ненависти людей, которых война отняла от своих близких, от своих жизней, от всего что только есть хорошего в мире. И поставила перед лицом неизбежного выбора. Или защитить все, что только есть у тебя, и всех кто вокруг тебя, и будет у твоих детей, и детей твоих детей. Или сдаться и потерять все, что только есть, и все, что только может быть. И в невозможных условиях, не упасть, не отступить, позволяла только ненависть.

Ненависть, от жара которой пылала даже сталь.

* * *

Ганс был подготовленным и опытным солдатом. Он смог выжить в десятках схваток, пережить сотни обстрелов и убить множество солдат из разных стран. И сейчас Ганс не планировал умирать. Все время на шаг впереди пули, на секунду раньше взрыва. Он успел уйти от очереди в упор, увернуться от гранаты, вовремя сменить позицию, увидев близкий взрыв минометной мины. Словно неуязвимая тень скользит он по развороченным окопам, остерегаясь и своих и чужих. Он равнодушен к падающим рядом немцам — он видел такое слишком часто. Он хладнокровен. Вот он скатывается в воронку от авиабомбы, в которой кипит схватка. Воронка устлана телами — словно мрачный филиал ада. Вокруг выпотрошенные, рубленные снарядами и гранатами тела, в них аккуратные дырки от пуль и безобразные раны от осколков.

Все мертвецы одеты в немецкую форму. Русский только один, и он все еще жив. Весь в крови, израненный, изрезанный, он методично и хладнокровно забивает противотанковой гранатой солдата вермахта. Тот все еще пытается отбиваться, но судя по бьющемуся в агонии у его ног второму немецкому солдату, он не справился и когда был не один.