— Через час покажете мне черновик списка по проверке Соколова и Орловой.

— Будет.

Меня посадили в малую комнату рядом с приёмной. Стол, ноутбук-станция, экран, телефон,

стопка чистых листов. На стене — доска с расписанием совещаний Ратникова. Каждые полчаса

кто-то входил, выходил, приносил папки, забирал подписи, согласовывал срочные вопросы. Я

сразу увидела настоящую кухню большого холдинга. Не глянцевую, не из презентаций для прессы,

а живую. Здесь решения не возникали из красивых фраз. Здесь считали машины на маршрутах,

спорили из-за сроков поставки оборудования, ругались с филиалами, успокаивали партнёров,

закрывали дыры в бюджетах и всё равно успевали отправлять кому-то корзину с фруктами, если у

важного клиента родился внук.

К одиннадцати я уже собрала рассылку. Без фотографий с тортом, как приказали. Хотя рука

чесалась вставить одну маленькую, где Ратников смотрит на меня с выражением человека,

который мысленно закрывает весь кондитерский бизнес в стране.

Текст получился ровный: благодарность команде, итоги вечера, упоминание партнёров,

аккуратный акцент на слаженной работе служб. Я вычитала его три раза. Потом ещё раз. В нашей

работе ошибка в рассылке жила дольше любого успеха. Люди могли забыть, что ты спас

мероприятие, но если ты написала партнёр с мягким знаком в странном месте, это вспоминали

годами.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Егора.

Мам, папа написал, что хотел прийти домой, но ты не разрешила. Это правда?

Я смотрела на экран, и в груди снова поднималась тяжёлая, липкая злость. Вот оно. Ратников

предупреждал. Артём не стал ждать. Он пошёл туда, где больнее.

Я набрала ответ, стерла, снова набрала. Хотелось написать: папа врёт. Папа сам виноват.

Папа предал. Но ребёнку не нужна моя правда в полном размере. Ему нужна опора.

Егор, мы с папой сами разберёмся. Ты не должен нас мирить и выбирать сторону. Я

тебя очень люблю. Вечером поговорим спокойно, хорошо?

Ответ пришёл не сразу.

Хорошо. Милана спрашивает про блинчики.

Я закрыла глаза и выдохнула. Блинчики стали символом рухнувшей империи.

В выходные сделаем. С шоколадом.

Следом пришло сообщение от Артёма.

Зачем ты настраиваешь детей против меня? Егор сухо отвечает. Милана не хочет

говорить по видеосвязи. Ты добилась своего?

Я даже не успела ответить. Дверь комнаты открылась, и вошёл Ратников. Без стука,

разумеется. Люди его уровня, видимо, считали стук необязательной роскошью.

— Расссылка готова?

— Да. Сейчас отправлю Кириллу.

Он посмотрел на моё лицо.

— Что случилось?

— Ничего рабочего.

— Значит, муж.

Я молча повернула к нему экран телефона. Не знаю зачем. Наверное, сил не было