Он взял телефон со стола.

— Кирилл, Соколов внизу?

Пауза.

— Не пускать в исполнительный блок. Я спущусь сам.

— Не надо, — быстро сказала я. — Это мой разговор.

— Согласен. Но это моё здание.

Он встал и взял пиджак.

— Демьян Андреевич, я не хочу, чтобы выглядело так, будто вы за меня решаете семейные

проблемы.

— Я и не решаю. Я прослежу, чтобы сотрудник компании не устраивал давление на другого

сотрудника у служебного входа.

— Он мой муж.

— Он ваш муж вне здания. Здесь он руководитель направления, который проходит проверку.

Иногда его логика раздражала до зуда. Потому что спорить было не за что.

Мы спустились на лифте молча. Я стояла рядом и чувствовала, как сердце стучит в горле. Не

от страха даже. От усталости перед очередной схваткой. Сколько можно объяснять человеку, что

слово «семья» не стирает измену? Что дети — не верёвка, которой можно привязать жену обратно

к плите, шкафу и общим фотографиям?

Артём ждал у служебного входа. В дорогой рубашке, с телефоном в руке, злой и красивый.

Раньше я бы отметила именно красоту. Сегодня увидела другое: напряжённую челюсть, взгляд

собственника, раздражение человека, которому не открыли привычную дверь.

Когда он увидел Ратникова рядом со мной, лицо стало жёстким.

— Я хотел поговорить с женой.

— Говорите, — спокойно сказал Ратников. — Я подожду.

— Это личное.

— Тогда не надо было приезжать к служебному входу компании.

Артём посмотрел на меня.

— Варя, скажи ему, чтобы ушёл.

Я вдруг ясно поняла: он всё ещё ждал, что я выполню его просьбу автоматически. Как раньше.

Передай, принеси, прикрой, улыбнись, не начинай, пойми правильно.

— Нет, — сказала я.

Одно короткое слово. Нормальное, простое. Но Артём будто получил пощёчину.

— Значит, вот как? Уже с боссом ходишь? Быстро ты устроилась.

Я услышала эту грязь и даже не сразу поверила. Всего сутки назад он убеждал меня, что его

измена ничего не значит. А теперь стоял у входа и пытался прилепить мне такое же пятно,

чтобы самому стало легче.

— Не смей, — сказала я тихо.

— А что не так? Ты вчера вылезла к нему из торта, сегодня сидишь у него в блоке, он тебя

домой возит, теперь сопровождает. Отличная карьера.

Ратников сделал шаг вперёд, но я подняла руку. Не для него, для себя. Я должна была сказать

это сама.

— Артём, ты сейчас говоришь не про меня. Ты описываешь себя, только в женском варианте. Это

удобно, да? Если я тоже грязная, то тебе вроде бы не так стыдно.

Он прищурился.

— Я приехал нормально поговорить.

— Нет. Ты приехал напугать.

— Я хочу домой.

— К детям ты можешь приехать по договорённости. Домой — нет.

— Это и мой дом.