— Квартира съёмная, договор на мне. Ты это прекрасно знаешь. Ты сам говорил, что тебе так

удобнее, потому что твоя зарплатная карта нужна для других расходов.

Он скривился. Ратников слушал молча, но я боковым зрением видела, как он запоминает детали.

Артём тоже это понял и занервничал.

— Ты выставляешь меня монстром.

— Я выставила твои сумки. Остальное ты делаешь сам.

Он резко приблизился и схватил меня за запястье.

— Варя, хватит.

Больно не было. Но жест был такой привычно-хозяйский, что меня будто обожгло. Он и раньше

мог так взять за руку, остановить, повернуть к себе. Я считала это близостью. Сегодня

поняла, что иногда власть маскируется под привычку.

Ратников оказался рядом мгновенно.

— Руку убрали.

Голос у него был низкий и такой спокойный, что от него стало страшнее, чем от крика.

Артём не отпустил сразу. Ошибка. Очень большая.

Ратников перехватил его запястье и сжал ровно настолько, чтобы Артём побледнел и разжал

пальцы. Никакой драки. Никакого эффектного удара. Просто короткое движение человека, который

не привык повторять дважды.

— Вы забываетесь, Соколов, — сказал он.

Артём отступил.

— Вы вмешиваетесь в чужую семью.

— Я вмешался в нарушение границ сотрудницы у входа в моё здание.

— Она моя жена!

— Она уже сказала, что разговор окончен.

Артём смотрел на него с ненавистью. Потом перевёл взгляд на меня.

— Ты сама это выбрала.

— Да, — ответила я. — Сама.

Он развернулся и ушёл к парковке. Шёл быстро, но уже без прежней уверенности. Я стояла и

чувствовала, как дрожат колени. Всё-таки дрожали. Как бы ни хотелось быть железной, тело

помнило, что его только что схватили.

Ратников повернулся ко мне.

— Запястье болит?

— Нет.

— Покажите.

— Демьян Андреевич…

— Варвара.

Я замолчала. Он впервые назвал меня по имени без фамилии. Не мягко, не ласково, но так, что

спор остановился где-то на полпути.

Я протянула руку. На коже уже проступали красные следы от пальцев. Ничего страшного, через

час пройдёт. Но Ратников смотрел на эти следы так, будто перед ним был не пустяк.

— Зафиксируйте фото, — сказал он.

— Зачем?

— Чтобы завтра он не сказал, что просто хотел помириться.

Я достала телефон и сфотографировала запястье. Руки дрожали, кадр вышел смазанным. Ратников

забрал телефон, сделал второй снимок чётко и вернул.

— Домой вас отвезёт водитель.

— Я могу вызвать такси.

— Можете. Но водитель уже здесь.

— Вы всегда так решаете за людей?

— Только когда люди держатся на упрямстве и плохом питании.

— Очень точная характеристика.

Он посмотрел на меня внимательно.

— С детьми сегодня поговорите спокойно. Без героизма. И предупредите мать, чтобы Соколова