В шесть мы поехали в шоурум. Без Кирилла, и это почему-то чувствовалось странно. Машина

ехала по вечернему городу, Ратников просматривал документы на планшете, я листала каталог

мебели. Между нами не было романтической тишины. Скорее рабочая пауза, в которой слишком

хорошо слышишь собственные мысли.

Шоурум располагался в старом промышленном здании, переделанном под дизайнерские интерьеры.

Нас встретил менеджер, который мгновенно узнал Ратникова и начал улыбаться шире положенного.

Он повёл нас между образцами: диваны, кресла, стойки, столы, панели для переговорных. Всё

красивое, дорогое и местами совершенно непригодное для людей, у которых есть спина.

Я села в первое кресло и сразу поняла: беда.

— Нет.

Менеджер растерялся.

— Но это премиальная модель. Итальянский дизайн.

— Итальянский дизайн через семь минут заставит клиента менять позу, через десять — думать о

пояснице, через пятнадцать — соглашаться на любые условия, лишь бы уйти. Хотя как метод

продаж интересно.

Ратников стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Второе.

Во втором я провалилась слишком глубоко.

— Тоже нет. Беременная женщина отсюда без помощи не встанет, пожилой человек будет

ненавидеть ваш бренд, а я сейчас попрошу кран.

Менеджер уже не улыбался так уверенно.

В третьем кресле я посидела минуту, потом кивнула.

— Это ближе. Спинка нормальная, подлокотники удобные, посадка не низкая. Ткань только нужна

другая. Эта красиво смотрится до первого ребёнка с шоколадкой.

Ратников посмотрел на менеджера.

— Запишите.

Мы ходили по шоуруму почти час. Я проверяла кресла, диваны, столы, высоту стоек, расстояние

между сиденьями. Ратников не торопил. Иногда задавал вопросы, иногда спорил, иногда молча

принимал решение. В какой-то момент я забыла, что передо мной миллиардер и мой босс. Просто

работала. Проверяла, думала, спорила. И мне нравилось это чувство. Моя голова была занята не

изменой, а делом.

Уже на выходе менеджер предложил нам посмотреть зону готовых интерьеров для семейных

квартир. Я хотела отказаться, но Ратников пошёл, и я за ним.

Там была собрана детская комната. Небольшая кровать, стол у окна, полки для книг, мягкий

ковёр. На столе лежала игрушечная железная дорога. Я остановилась. Егор в детстве обожал

поезда. Артём однажды обещал собрать с ним большой деревянный мост, но всё время откладывал.

Потом Егор вырос, мост так и остался в коробке на антресоли.

Глупость. Мелочь. Но именно такие мелочи режут глубже.

Ратников заметил.

— Что?

— Ничего. Сын любил поезда.

— Любил?

— Любит. Только уже делает вид, что взрослый и ему неинтересно.

— Десять лет?