Я посмотрела на него.

— Это премия или предупреждение, что теперь вы дадите мне ещё три таких?

— И то, и другое.

Я устало улыбнулась.

— Вы невозможный человек.

— Зато честный.

— Это вы сейчас себя хвалите?

— Констатирую.

Он повернулся ко мне. В кабинете было тихо. За стеклом приёмной двигался Кирилл, но сюда

никто не входил. И вдруг вся рабочая суета отступила. Остались только мы. Я — женщина,

которая месяц назад вылезла из торта, чтобы попросить мести. Он — мужчина, который вместо

красивых обещаний дал мне работу, факты, границы и возможность не прятаться.

— Варвара, — сказал он. — Я должен сказать одну вещь. Не сегодня, возможно, не вовремя. Но

я не люблю недосказанность.

Сердце ударило так сильно, что я даже пальцы убрала с клавиатуры.

— Слушаю.

— Мой интерес к вам давно не только рабочий.

Я смотрела на него и не могла сразу ответить. Внутри поднялось столько всего, что слова

запутались. Страх. Тепло. Недоверие. Усталость. Желание спрятаться. Желание подойти ближе. И

голос здравого смысла, который кричал, что я ещё замужем, пусть и только на бумаге, что у

меня дети, что я только выбралась из предательства, что нельзя бросаться в новые чувства,

даже если рядом сильный мужчина, который не давит, а держит границу.

— Демьян Андреевич…

— Демьян, — перебил он. — В личном разговоре.

Это было маленькое слово. Но оно сдвинуло воздух.

— Демьян, — повторила я осторожно. — Я не готова сейчас начинать отношения. Я даже развод

ещё не оформила. У меня дети, злой бывший муж, работа, проект, и я сама не до конца понимаю,

где у меня сердце, а где синяк.

Он слушал спокойно. Не обиделся. Не потемнел лицом. Не стал давить.

— Я не предлагаю вам бежать в новую жизнь сегодня вечером.

— Хорошо, потому что я сегодня вечером собиралась стирать детскую форму.

Он усмехнулся.

— Впечатляющие планы.

— Очень романтичные. С порошком и носками.

— Я предлагаю другое. Не прячьтесь от меня за должностью, детьми и страхом. Я умею ждать.

Но не умею делать вид, что ничего нет.

Я опустила глаза. На столе лежал отчёт. В нём были цифры, заявки, выводы. Всё ясное,

понятное. С чувствами было сложнее. Их нельзя было разложить по колонкам.

— А если я не смогу? — спросила я тихо. — Если во мне сейчас слишком много сломанного?

— Сломанное не значит ненужное.

Я закрыла глаза на секунду. Вот за такие фразы хотелось одновременно ударить его папкой и

заплакать. Потому что он говорил просто, без красивой обёртки, а попадал туда, где я сама

себе боялась признаться, что всё ещё живая.

— Я не хочу быть вашим спасённым проектом.

— И не будете. Вы слишком плохо слушаетесь.