Наконец, к исходу седьмого дня армия подошла к перевалу невысоких гор, за которыми в широкой долине располагался Поунс. По докладам разведчиков, город со всех сторон был окружён дикарями, но до сих пор держался. Общая численность войск друндалов достигала не менее двадцати семи — тридцати тысяч воинов. Похоже, они ещё не подозревали о приближении армии людей. Но стража вокруг дикарского лагеря была начеку день и ночь.

У нас были и другие новости.

Из приграничных городов Седлама по направлению к Поунсу сейчас продвигались три небольших войска, общей численностью семь тысяч человек. Кроме того, по дороге к нашей армии присоединились ещё две с половиной тысячи вольнонаёмных пехотинцев из деревень и малых городов. Поэтому теперь мы могли выставить против друндалов примерно двадцать пять тысяч воинов. А это уже кое-что!

Последняя ночь перед столкновением с вражеским войском прошла спокойно. Армия, расположенная на небольшом горном плато, невдалеке от перевала, была невидима для друндалов. Поэтому главнокомандующий аз Кантар позволил воинам разжечь костры, чтобы подкрепиться разогретой пищей и подсушить одежду, пока нет дождя.

После ужина все люди, кроме бдительных стражников, легли спать. Мы с Рене тоже решили получше отдохнуть, но сон в шатре для учёных пришёл не сразу. Мой друг долго вертелся, прежде чем его тихое дыхание сменилось храпом. Меня тоже одолевали разные беспокойные мысли, но чаще всего я думал о любимой Трое, с которой мы так и не успели поговорить по душам.

На рассвете наши войска были разбужены коротким трубным звуком и криками командиров подразделений. Некоторых заспавшихся воинов они поднимали пинками и руганью. Сауртан ещё не взошёл, но небо на востоке уже порозовело. До встречи с противником оставалось три часа. Этого времени было вполне достаточно, чтобы прийти в себя после ночного сна и хорошенько взбодриться на перевале.

Ежась от утренней прохлады, мы с Рене направились к фалдарам, которые всю ночь паслись рядом. Они были почти всеядными, и могли отыскать пищу в любом месте.

Я почесал короткие уши своего зверя, чтобы доставить ему удовольствие. Не привыкший к ласке фалдар внимательно посмотрел на меня большими жёлтыми глазами, как бы спрашивая, что я от него хочу. Не дождавшись конкретной команды, он фыркнул и замотал головой. Потом сунул морду в походную сумку, учуяв запах любимых сухарей.

Забавное поведение животного рассмешило меня.

— Вот, хитрец! — сказал я, щёлкнув зверя по носу. — Всё пытаешься выпросить что-нибудь вкусное. Так тебя и назову по–рацидорски. Хитрец — Нукс!..