Вспомнив о воде, я тут же почувствовал сухость во рту. Ужасно захотелось пить. Но, увы… Даже если я сейчас открою глаза и начну о чём-то просить дикарей, они вряд ли меня поймут. Оставалось только одно — терпеть и ждать милости с их стороны.

При мысли об этом у меня снова разболелась голова, особенно затылок, где появилась огромная шишка. Чтобы не думать о своём будущем, я плотнее закрыл глаза, и вскоре погрузился в дремотное беспамятство.

Поток холодной воды внезапно обрушился на моё лицо. Я моментально очнулся и открыл рот, пытаясь поймать губами хотя бы немного живительной влаги. Один из стоявших рядом аборигенов лил на меня воду, держа в руках кожаный бурдюк. При этом он скалил жёлтые клыки и издавал утробное рычание.

Когда я напился, он убрал бурдюк и громко сказал:

— Хар малан тат⁈

Разумеется, я ничего не понял. Поэтому на земной манер отрицательно мотнул головой.

Туземец переглянулся с соплеменниками и повторил фразу. Затем добавил более настойчивым тоном:

— Та чах маур лапур?..

— Ничего не понимаю, — ответил я, глядя в маленькие глазки аборигена. — Что вы от меня хотите?

Услышав мою речь, дикари стали ожесточённо о чём-то спорить, рыча и размахивая руками. В конечном итоге допрашивающий меня абориген угрожающе рыкнул и, указав пальцем в мою сторону, сказал что-то неразборчивое.

Двое туземцев в зелёных набедренных повязках мгновенно замолчали. Потом подошли ко мне и начали отвязывать от деревянных носилок, которые я уже не ощущал из-за полного онемения тела. Как только я был освобождён от верёвочных пут, мне знаком приказали встать.

Я с трудом приподнялся на носилках, морщась при каждом резком движении. Затем потрогал шишку на затылке, и чуть не вскрикнул от пульсирующей боли. При виде моей реакции аборигены стали издавать громкие кашляющие звуки, похожие на смех. Не обращая внимания на их странное поведение, я размял мышцы рук и ног, медленно встал и сделал пару приседаний, чтобы улучшить кровообращение. Это вызвало у аборигенов новый приступ гортанного смеха.

Наконец, я выпрямился, оказавшись на голову выше всех дикарей, что им явно не понравилось. Недобро на меня поглядывая, они выкрутили мне руки за спину, связали запястья и повели к основной группе туземцев.

Отряд, захвативший меня в плен, расположился на обрывистом берегу реки. Местное светило быстро катилось к закату, и дикари уже начинали готовиться к ночному привалу, разводя костры и разделывая убитую дичь.

Теперь я начал догадываться, чем отличаются аборигены. Наблюдая за ними, я выяснил, что цвет набедренной повязки определяет в племени кастовую принадлежность. Тонкие красные юбки носили предводители отряда, как офицеры в войсках Земли. Их было всего трое, и они громко командовали другими членами группы. В синих набедренных повязках были воины, а в зелёных — носильщики и слуги предводителей. Всего здесь насчитывалось тридцать семь туземцев. Женщины среди них не наблюдались. Хотя, кто их знает, этих аборигенов.