Я утвердительно закивал, не вникая в слова капитана, с искренним восторгом наблюдая, как матросы ловко карабкаются по канатным лестницам на мачты.

Когда последний пассажир, желающий отправится в морское путешествие, получил костяной жетон с номером койки-места, Торций махнул рукой стоявшему неподалёку боцману. Тот быстро снял с пояса медный рожок и протрубил три раза. Это был сигнал к отплытию.

На палубу тут же были втянуты деревянные сходни, обрывая связь с сушей.

Полный круглолицый боцман продолжил отдавать звуковые команды с помощью рожка. По кораблю суетливо забегали матросы. Одни поднимали якоря, другие ставили паруса, третьи занимались ещё какими-то важными делами. Сам капитан Торций взялся обеими руками за рулевое колесо, и крутанул его влево.

Через полчаса «Вегул рандаг» медленно развернулся, вышел из бухты в открытый океан, и прямым курсом направился на юго-восток.

Мы с Рене стояли возле бушприта, разглядывая тёмно-зелёную с голубовато-синими оттенками воду, простиравшуюся во всех направлениях до самого горизонта. Форштевень парусника лихо вспарывал океанские волны, и нас обдавало солёными брызгами.

Из-за сильной качки носовой части судна, мне вскоре стало как-то не по себе. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Прежде со мной ничего подобного не случалось, и я не думал, что меня может укачать. Впрочем, раньше я никогда не плавал на больших кораблях, а волны реки Джунгур слишком малы для подобного эффекта.

— Вот, черт! — тихо сказал я на земном языке, и тут же громко добавил по-рацидорски: — Пошли в каюту, ларкус. Меня что-то мутит. Наверно, морская болезнь начинается. Надо прилечь…

— Что же, пойдём, — понимающе кивнул Рене и усмехнулся, — Сразу видно, к океану ты не привык.

Ну, ничего. Пару-тройку дней поваляешься на койке, и всё пройдёт.

— Эх, твоими бы устами… — сказал я кислым тоном, с трудом подавляя рвотные позывы.

Мы быстро двинулись к кормовой надстройке мимо других пассажиров — мужчин с мечами на поясах и женщин в пышных платьях. Одни стояли возле бортов корабля, другие прохаживались по палубе, общаясь между собой. Похоже, ни у кого из них не возникало проблем с вестибулярным аппаратом.

Рене Алман оказался прав. Уже через три дня мне заметно полегчало. Я смог адекватно воспринимать реальность и выходить на верхнюю палубу.

За то время, пока я оставался в каюте, на корабле случилось несколько происшествий. Один раз небольшая группа мужчин, после совместной пьянки, затеяли драку, так что матросам пришлось их разнимать, обливая холодной океанской водой. Всё обошлось синяками, ушибами и двумя ножевыми порезами, хотя могло быть гораздо хуже. Кроме того, вчера вечером за борт упала молодая женщина. Прежде, чем её успели спасти, она запуталась в собственном платье и утонула. Судя по всему, её кто-то столкнул в воду. Но кто именно и за что, так и осталось загадкой. Женщина плыла одна в каюте второго класса, и ни с кем на корабле не конфликтовала.