Сейчас, при желании, я мог легко убить их обоих, но мне в голову пришла другая идея. Она показалась более справедливой. Я просто стёр из памяти Вернера все воспоминания о таэцзаре за последние тридцать лет их совместной жизни, с того момента, как они впервые встретились в Мит-Ирмите.

Именно тогда, став хозяином легендарного «живого огня» в душе Готли взыграла гордыня. Он решил стать для друндалов могущественным божеством, а в дальнейшем получить власть над всем Рацидором. Для этого он подчинил себе огромного морского зверя. Для этих же целей ему могла понадобится «Звёздная акула». Хотя, после того, как Вернер украл космояхту, он уже начал думать, стоит ли ему оставаться в этом диком мире и в этой вселенной, ведь с помощью уникальных способностей метаморфа он мог стать повелителем любой планеты, включая Землю.

Всё это я узнал, заглянув в подсознание Готли. Но теперь его мечтам и желаниям не суждено было сбыться. Я их уничтожил, заменив ложной памятью о спокойной и мирной жизни в Эргасе, где Вернер представлял верховную власть. Раддук в его обновлённых воспоминаниях был обычным человеком, верным слугой и надёжным телохранителем.

Что же касается таэцзара Готли, то его память я стёр практически полностью, оставив в психофизической матрице лишь зачатки квазиразума, которыми он обладал изначально. Теперь это был пустой сосуд, как выражался Рене, и его можно было заполнить новым — более качественным — содержимым.

Услышав тихие всхлипы, я вспомнил о Трое. Она продолжала сидеть на полу возле мёртвого отца, но сил плакать у девушки уже не было.

Внезапно меня осенило.

«Аор, Сколько времени прошло с момента убийства Рене?»

«Минут пятнадцать, не больше», — ответил таэцзар.

«Тогда мы ещё можем его спасти!» — радостно заявил я, направляясь к телу друга.

«Как, Сандр? Ты ведь знаешь, я не умею воскрешать мёртвых. Это невозможно».

«Не в этот раз, Аор! Мозг человека остаётся жив в течение пяти-шести минут, после остановки сердца. Но, благодаря тому, что все биохимические процессы в организме Рене протекают в четыре раза медленнее, чем у местных людей, у нас остался шанс вернуть его к жизни».

Я осторожно коснулся плеча Трои, привлекая внимание. Она обернулась, взглянув на меня широко открытыми заплаканными глазами. В них было и горе и несбыточная надежда.

— Всё будет хорошо, дорогая, — ободряюще сказал я. — Поверь мне, мы вытащим твоего отца из небытия. Он ещё не умер!..

Молодая женщина только сейчас заметила изменения, произошедшие со мной, Вернером и Раддуком. Победа над противниками была невероятной, но очевидной. Надежда на чудо в её глазах мгновенно ожила.