В самолёте, наконец, можно выдохнуть. Прижимаюсь лбом к холодному иллюминатору. Внизу проплывают огни спящих городов, и мысли, отгоняемые суетой, наваливаются тяжёлым, неумолимым грузом.

Двенадцать лет… Я, Алиса Сомова — выпускница Строгановки с горящими глазами и папкой дерзких проектов. Он, Олег, — амбициозный IT-гений с идеей, которую все тогда считали бредовой. Мы встретились на презентации, где я выставляла свои дипломные работы. Он подошёл не к картинам, а ко мне. Сказал: «Ваше искусство — это код. Я хочу его расшифровать».

Он расшифровал. И я поверила. Вложила в его проект первые гонорары от скромных заказов. Не деньги — веру. А потом в ход пошли мои связи, моё умение подать, преподнести, «продать» не продукт, а мечту. Я водила его по светским раутам, где он чувствовал себя рыбёшкой на суше, а я была его переводчиком, его лицом, его щитом. Я говорила на языке блестящего, пустого мира, чтобы он мог говорить на языке кода и бизнеса.

Наш лофт в центре Москвы — моя победа. Моя дипломная работа, выросшая в жизненное пространство. Я месяцами искала эти кирпичные стены, выбивала разрешения, вычерчивала план, где каждый луч света падает под нужным углом. Где его минималистичный кабинет гармонично существует с моей мастерской. Это был наш общий проект в самом начале. А потом он стал просто «домом». Фоном одиночества живущих рядом людей.

Когда мы перестали быть соавторами и превратились в соседей по шикарной жилплощади? Когда его «горжусь тобой» стало звучать бездушным отчётом перед акционерами? Когда мои успехи стали не нашей общей радостью, а его личным трофеем, нуждающимся в демонстрации?

Стюардесса вежливо предлагает плед. Я качаю головой. Предвкушение сменилось липкой, необъяснимой тревогой. Что, если сюрприз не сработает? Что, если он вообще забудет про годовщину? Душа замирает перед последним вопросом. Что, если он… не один?

Отгоняю эту мысль как абсурдную. Нет! Не в характере Олега. Он прагматик. Измена — это нерациональная угроза репутации, бизнесу, всему, что он выстроил. Он не станет рисковать!

Самолёт касается полосы «Шереметьево» на рассвете. Москва встречает меня свинцовым небом и слякотью. Я не звоню, не пишу. Ловлю такси. Сердце стучит чаще, чем нужно. Это уже не тревога. Это азарт. Адреналин бурлит в крови.

Водитель включает радио, там играет какая-то старая лирическая песня. Я смотрю на мелькающие за окном огни рекламных щитов, на знакомые улицы. Дом… Мой дом. Наш дом. Сейчас я открою дверь, пройду на цыпочках в спальню… И что? Разбужу его поцелуем? Он удивится? Обрадуется?..