— Ты слишком много видишь там, где нужна простая благодарность. Я принесла вещи.

— Оставь у ворот.

— Их нужно разобрать. Некоторые принадлежат детям.

— Оставь у ворот.

— Ты не имеешь права лишать их привычных вещей.

— А ты не имеешь права входить туда, где тебя боятся.

На дороге появился Рейнар.

Я увидела его ещё до того, как он заговорил. Он шёл быстро, без Арвела, но за ним спешили Харн и Велис. Лицо у Рейнара было жёстким, и по тому, как сразу выпрямилась Селена, я поняла: его здесь не ждали. Мирена тоже обернулась. На мгновение её улыбка исчезла совсем.

— Что происходит? — спросил Рейнар.

Селена ответила первой:

— Мы принесли детям вещи и еду. Тир сорвался и попытался напасть. Есть свидетели.

— Он не нападал, — сказала я, всё ещё удерживая край платья, в который вцепился Тир. — Его спровоцировали.

— Чем? — спросила Мирена негромко. — Тем, что я сказала о заботе?

Тир снова зарычал.

Рейнар посмотрел на него. Потом на Мирену. Потом на меня.

И я увидела, что сейчас решится больше, чем судьба корзин у ворот.

Если он поверит самой удобной версии — всё, что было ночью, можно считать временной трещиной. Он вернётся к роли альфы, Совет — к приказам, Мирена — к своей правильной улыбке, а я останусь у крыльца с ребёнком, которого легко назвать опасным.

— Что ты сказала? — спросил Рейнар у Мирены.

Она будто не ожидала вопроса.

— Что после нашего союза многие вопросы можно будет решить спокойнее. И что детям, возможно, будет лучше подальше от шума стаи, пока всё не уладится.

Эли заплакала в доме.

Тихо, но достаточно, чтобы все услышали.

Рейнар закрыл глаза на один короткий миг.

— Подальше от стаи, — повторил он.

— Временно, — быстро добавила Мирена. — Ради их же безопасности.

Тир вдруг выпустил моё платье и попятился. Не к дому. В сторону, к краю крыльца, словно искал угол, где его не достанет ни один взрослый голос. Я протянула руку, но он шарахнулся. В его глазах мелькнула такая дикая растерянность, что я сразу отдёрнула ладонь.

— Тир, я не…

Он обернулся.

Свет окутал его шерсть.

На крыльце вместо волчонка оказался мальчик лет восьми. Худой, рыжеволосый, в слишком большой сорочке, с босыми ногами и глазами, полными ярости. Он дрожал, но стоял прямо, сжав кулаки так, что побелели пальцы.

— Я не пойду подальше! — крикнул он.

Это был первый раз, когда все увидели его человеком.

И первый раз, когда он сам выбрал говорить.

— Тир, — Рейнар сделал шаг к воротам.

Мальчик резко отступил.

— Не подходи!

Рейнар остановился.

На дороге стало так тихо, что я слышала, как где-то за домом капает вода с крыши. Мирена застыла с корзиной в руках. Селена смотрела на Тира не как на ребёнка, а как на неожиданно ожившую улику, которая выбежала не туда, куда ей велели.