Но маленькая волчица вдруг подошла и уткнулась носом в мою ладонь.
Она была холодная. Живая. Дрожащая.
И я больше не могла сделать вид, что это меня не касается.
— Закройте ворота, Тавиш, — сказала я.
Старый хранитель посмотрел на меня так, будто хотел предупредить ещё раз, но передумал. Он подошёл к калитке и потянул её на себя.
Харн шагнул вперёд.
— Госпожа, это приказ Совета!
Калитка захлопнулась прежде, чем он успел договорить.
Лунные печати вспыхнули по всей ограде. Высоко, резко, красиво. Серебряный свет поднялся над прутьями, как тонкая стена, и воины отступили уже по-настоящему. Где-то далеко, со стороны главного дома, ответил тревожный волчий вой.
Стая почувствовала пробуждение.
Я опустила взгляд на троих волчат у своих ног.
Старший всё ещё не доверял мне. Средний едва держался на лапах. Маленькая прижималась к моей руке и тихо скулила, как ребёнок, который слишком долго боялся попроситься внутрь.
За моей спиной Лунный дом распахнул дверь шире.
И в глубине зала, над серебристым очагом, один за другим проступили три детских имени.
Глава 3. Волчата, которых нельзя впускать
Имена вспыхивали над очагом одно за другим, словно дом выводил их не светом, а самой памятью.
Дарен.
Тир.
Эли.
Я стояла во дворе, держа ладонь у морды маленькой серебристой волчицы, и смотрела через открытую дверь в зал, где серебряный огонь поднимался всё выше. Буквы над очагом не дрожали и не гасли. Они горели спокойно, уверенно, будто Лунный дом давно знал этих детей и только ждал, когда кто-то наконец впустит их внутрь.
Старший волчонок, тёмно-серый, всё ещё стоял впереди остальных, хотя задняя лапа у него заметно подрагивала. Он смотрел на меня исподлобья, не моргая, и в этом взгляде было столько недоверия, что я не решалась сделать лишнее движение. Рыжевато-бурый, тот самый, который всё время оглядывался в сад, прижимался к нему боком и тихо рычал на закрытые ворота. Маленькая волчица не отходила от моей руки, но и она не доверяла до конца: всякий раз, когда за оградой шевелились воины, её уши прижимались к голове, а тонкое тело вздрагивало.
— Дарен, Тир, Эли, — негромко прочитал Тавиш.
От его голоса старший волчонок резко повернул морду. В ту же секунду рыжий оскалился, а маленькая отступила так быстро, что едва не упала на мокрые плиты дорожки.
— Тише, — сказала я, сама не зная, успокаиваю детей или себя. — Он не сделает вам ничего плохого.
Старший не поверил. По крайней мере, мне так показалось. Он переступил вперёд, закрывая маленькую собой, и от этого движения у меня неприятно сжалось сердце. Ребёнок, который сам едва держался на лапах, всё равно пытался защищать других. Значит, взрослые рядом с ними либо исчезли слишком давно, либо перестали быть теми, на кого можно надеяться.