Лунный дом вдруг погасил круг вокруг ленты. Не полностью — свет стянулся в одну точку и прожёг тёмный знак до серого пепла. Лента осталась лежать на земле безвредной тряпочкой. Но на двери, прямо под знаком хозяйки и трёх волчьих следов, проступили новые слова.
Суд начался раньше, чем был назначен.
Я прочитала их вслух.
Никто не ответил.
А потом южная дверь снова скрипнула.
И на этот раз из глубины дома донёсся не детский голос.
А голос Мирены.
— Алиса, открой. Я могу помочь тебе выиграть эти три дня.
Глава 9. Серебряные нити рода
Голос Мирены прозвучал из глубины дома так ясно, будто она стояла не за воротами минуту назад, а за закрытой дверью в южном крыле.
— Алиса, открой. Я могу помочь тебе выиграть эти три дня.
На крыльце стало тихо.
Не просто тихо, как бывает после ссоры или тяжёлого решения. Тишина будто втянулась в стены, в доски пола, в лунные печати на двери, в руки детей. Тир, ещё мгновение назад сжимавший мои пальцы, отступил так резко, что едва не задел Дарена. Эли вцепилась в косяк обеими руками. Даже Рейнар, стоявший во дворе, повернулся к дому не сразу — сначала посмотрел туда, где за поворотом дороги исчезла настоящая Мирена.
Настоящая ли?
Эта мысль пришла сама, холодная и неприятная.
Я видела, как Мирена уходила вместе с Советом. Видела, как она поставила корзину у ворот. Видела её лицо, когда Рейнар сказал: “Пока нет”. Но теперь её голос звучал из закрытой южной части Лунного дома, откуда ночью звали Тира. Значит, дверь умела говорить не только детским страхом. Она умела брать знакомый голос и вкладывать в него то, что человек, возможно, никогда не говорил вслух, но мог бы сказать, если бы хотел заманить.
— Не отвечай, — прошептал Тир.
Я посмотрела на него.
Он стоял босой на крыльце, худой, напряжённый, с рыжими волосами, растрёпанными после превращения. На его лице ещё держались следы утреннего срыва, но сейчас злость уступила место другому страху. Не панике. Узнаванию. Он уже слышал такие голоса. Он знал, что за мягкими словами может быть тёмный коридор.
— Не открою, — сказала я.
Южная дверь скрипнула снова.
— Ты устала, Алиса, — ласково произнёс голос Мирены. — Ты не справишься с детьми, домом, судом и Рейнаром. Позволь мне подсказать.
Рейнар сделал шаг к крыльцу.
Лунная печать перед ним чуть потеплела светом, но не остановила. Дом пропустил его во двор, однако к порогу всё равно относился осторожно: между Рейнаром и ступенями лежала тонкая серебряная линия. Не запрет. Скорее напоминание. Здесь нельзя входить привычкой.
— Это не Мирена, — сказал он.
— Я заметила.