Слова вышли резче, чем я хотела. Но после ночи, суда, ленты с тёмным знаком и голоса из южного крыла во мне уже почти не осталось места для мягкости к тем, кто вчера называл мою боль полезным порядком.

Рейнар принял резкость молча.

— Южная дверь повторяет то, за что можно зацепиться, — сказал Тавиш. — Страх, надежду, вину, чужой голос.

Он стоял у меня за спиной с книгой Мелиссы в руках. Старик выглядел так, будто за ночь постарел ещё на несколько лет, но пальцы держали книгу крепко. Велис был рядом, у подножия крыльца, с корзиной Мирены в руках. После найденной серой ленты он больше не пытался казаться просто воином. Он смотрел на дом как человек, который видел слишком много и теперь не имел права сказать, что ничего не понял.

— Если она повторяет то, за что можно зацепиться, — сказала я, — значит, сейчас цепляется за моё сомнение.

— Да, — ответил Тавиш.

— Как закрыть её?

Тавиш открыл книгу, но страницы не шелохнулись. Серебристый свет на обложке едва мерцал.

— Возможно, дело не в силе. Лунный дом редко закрывает пустоту ударом. Он закрывает её порядком.

— Каким порядком?

— Домашним.

Я посмотрела на него так, что в другое время он, может быть, даже улыбнулся бы.

— Тавиш, если вы сейчас скажете мне подмести коридор, я не обещаю, что буду вежливой.

— Не подмести. Вернуть дому то, что делает его домом. Огонь в очаге, еду на столе, имена детей на местах, замкнутый круг во дворе, слово хозяйки, которое не расходится с делом.

Южная дверь скрипнула, будто рассмеялась чужим деревянным горлом.

— Ты хочешь победить суд чистыми скатертями? — спросил голос Мирены из глубины дома. — Как трогательно.

Эли вздрогнула.

Я почувствовала, как внутри поднимается ответная злость, горячая и быстрая. Хотелось крикнуть, чтобы замолчала. Хотелось пройти по коридору, распахнуть дверь и узнать, что прячется за ней. Хотелось доказать, что я не слабая, не брошенная, не смешная женщина с тряпкой в руках посреди чужой войны.

И именно это желание было ловушкой.

Я выдохнула медленно.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, начнём с порядка.

Рейнар посмотрел на меня, явно не понимая.

— Алиса…

— Нет. Сейчас ты не командуешь. Ты либо помогаешь так, как я скажу, либо стоишь во дворе и не мешаешь дому.

Велис едва заметно опустил глаза, пряча выражение лица. Рейнар не отвёл взгляда, но и не возмутился. Только кивнул после короткой паузы.

— Что нужно?

Этот простой вопрос прозвучал непривычно.

Не “я сделаю”. Не “отойди”. Не “это опасно”. Просто “что нужно”. И от этого в груди снова дрогнуло что-то опасное, что я тут же заставила себя не слушать. Нельзя было строить доверие из одного правильного вопроса. Тем более когда за ним стояли вчерашний зал, Мирена у его плеча и три года, в которых я слишком часто уступала ради мира.