— И вот ещё что, — сказал вдруг Майкл, дождавшись, пока я отложу ручку. — Я тут думал про твою японку. Про Мизуки.

Я поднял на него глаза.

— И, кажется, понял, в чём беда. — Он откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе. — Витя, эта девочка вянет не от болезни. Тело-то у неё в порядке, доктор твой говорит, дело идёт на поправку. Она вянет от безделья. Полгода лежать, пялиться в потолок, ничего не делать, ни о чём не заботиться — это кого угодно в гроб вгонит, не то что живую, умную женщину. Ей нужно занятие. Понимаешь? За-ня-тие.

— Что она может делать? Она же прикована к кровати.

— А ей и не надо вставать. — Майкл хитро прищурился. — Голова-то при ней. Руки при ней. Телефон у кровати есть. Слушай. А какое дело может быть лучше, чем заняться вопросами группы? Будущими гастролями? У нас впереди гора работы, и часть её — чистый умственный труд, который можно делать хоть лёжа, хоть на пляже, хоть в больничной палате.

Он принялся загибать пальцы.

— Смотри, что я могу ей отдать, на выбор. Первое — юридическая текучка: вычитывать контракты, сверять условия, ловить блох в договорах. Она въедливая, я по глазам вижу. Приставлю к ней нашего штатного юриста, он натаскает за неделю, другую на простенькие вопросы. Второе — креатив: эскизы постеров, идеи для обложек пластинок, оформление. У неё вкус, Витя, она же цветы складывает, как картины пишет, — я видел, что она там у себя в палате наворотила из твоих веток. Третье — тексты: пресс-релизы, анонсы, работа со словом. И четвёртое — планирование, логистика будущих туров, графики, города. Выбирай хоть одно, хоть всё сразу, по силам. Она будет постоянно на связи — с тобой, со мной, с офисом. Занята с утра до вечера несложным, но настоящим делом. И хандрить ей будет просто некогда — я распоряжусь, чтобы сотрудники загружали ее нон-стоп.

Я смотрел на него и чувствовал, как у меня теплеет в груди. Он ведь не обязан был. Чужая женщина, чужой ребёнок, чужие хлопоты — а он сидел тут и думал, как вытащить её из тоски, как вернуть ей смысл. Не из жалости даже — он так не умел, — а потому, что он мне друг.

— Майкл, — выдавил я, и голос предательски дрогнул. — Ты… ты настоящий друг. Честное слово. Я не знаю, чем тебе…

— Э, э, э! Только не вздумай реветь в моём офисе, тут стены стеклянные, сотрудники увидят, что великий Виктор плачет, и всё, конец легенде. — Он замахал руками, потом ткнул в меня пальцем и расхохотался. — И, слушай, давай договоримся сразу. Никаких больше машин! Слышишь меня? Если ты в порыве благодарности подаришь мне ещё одну тачку, я обижусь. У меня уже есть и BMW, и парочка «мерседесов», гараж не резиновый!