Полуобнаженная Юка с катаной в руке со злостью раскидывала обломки, пытаясь добраться до кого-то в центре завала, откуда доносился сдавленный стон. Катя с автоматом в руках безучастно смотрела на бездыханное тело в пиксельном камуфляже.
Убедившись, что в Ваней все в порядке, Ната подошла к Юке. Вместе они наконец выволокли за ноги последнего оставшегося в живых. Это был Майк. Он тяжело дышал, из носа струилась кровь.
Ната кровожадно улыбнулась:
— Well, honey, now I'm ready to show you woman's love… (Ну что, дорогуша, теперь я готова продемонстрировать тебе женскую любовь…)
Майк завизжал, когда Юка коснулась его шеи мечом.
Ваня поднялся и, пошатываясь, подошел к разъяренным девушкам.
— What shall I cut you first? (Что тебе отрезать сначала?) — холодно спросила Наташа у обездвиженного врага.
Иван коснулся ее руки:
— Не надо, Ната. Не становись такой, как они, — прохрипел он.
— А что ты предлагаешь?! — взорвалась девушка. — Все простить?! Забыть о том, что они хотели с нами сделать?! Ты! — она толкнула Ваню в грудь. — Засунь свою гребаную философию себе знаешь куда? Тебе этого никогда не понять!
— А ты чего хочешь? Резать его по кусочкам? Сдирать с него кожу? Что? Что, по-твоему, будет справедливой местью?
Ната тяжело дышала, ее трясло.
— А я просто хочу, чтоб он сдох, — холодно сказала Юка и замахнулась мечом.
Но за мгновение до того, как острие клинка коснулось груди врага, его тело вздрогнуло, мигнуло и растворилось в полумраке. Лезвие с глухим звоном воткнулось в деревянный пол.
— Тикусё! — крикнула Юка и стала рубить пол, на котором только что лежал умирающий враг.
— Что? Куда он делся? — подбежала Катя.
— Этот мудак просто вышел из игры, — с ледяным спокойствием ответила Ната. — Они могут выйти в любой момент… в отличие от нас.
…
Через пятнадцать минут маленький отряд начал приходить в себя.
Девушки обыскали комнату в поисках подходящей одежды. Но почему-то им не попадались удобные брюки или комбинезоны. Лишь короткие юбки и легкие платьица. Очередной повод для Наты заподозрить повсеместный сексизм и объективацию. Но ей было не до того. Девушку трясло от ярости и обиды. Кроме того, она чувствовала себя виноватой в случившемся.
— Не понимаю, как я прозевала их… — постоянно шептала она сквозь зубы, натягивая ситцевое платье.
— Ты разве не поняла? — удивленно спросила Катя и требовательно повернулась к Ване спиной, ожидая пока он застегнет неудобную молнию на платье.
— Что?
— Они же читеры! Жульё!
— Почему?
— Эти твари говорили о каком-то индикаторе, отмечающем всех ближайших противников.