Истомин задумался и неспешно взял кружок темной колбасы.

— Ну кто её не любит? Только она для него инструмент. Все-таки стать главным человеком во второй сверхдержаве мира это офигенный подарок судьбы. И видно, что он всерьез побаивается будущей ответственности. Мне даже кажется, что он не до конца согласен пойти на следующий шаг. Постоянно затягивает переезд в Москву.

— Перед кем это он боится ответственности? — искренне удивился Дивов. Он давно стал прожженным циником и относился ко всему сущему с долькой скептицизма.

— Перед вечностью, Игорюша, — ответил на полном серьезе Снайпер. Его глаза снова сузились, превратившись в прицел. — Колись, ведь не раздумывал искренне о таком повороте? Мы же книжки пишем, по существу, о банальностях. Редко хватаем звезды с небес.

Человек с позывным Редактор задумчиво сделал глоток коньяка, закусил салями и сыто откинулся на простом столовском стуле. Питер его удивлял в который раз вновь и вновь. Заурядное заведение у черта на куличках, элитный напиток, который и в Москве не везде найдешь, великолепнейшая прибалтийская колбаска и чрезвычайно умный собеседник, сидящий напротив. Что еще надо от такой короткой заурядной командировки?

— Я слышал это выражение и не раз, но как-то не предавал раньше ему значения. Знаешь, не люблю излишний пафос. Но вот сейчас как будто в сердце кольнуло. Ведь и в самом деле, они на нашем послебудущем опыте увидели каждый себе истинную цену. Ты прав в главном. На самый верх не попадают люди случайные. Это их помощники и первые преемники могут быть временщиками, но настоящий лидер всегда будет творить историю или уйдет со сцены. И ведь наши вожди это также осознали, проняло их по самые печенки. Ишь, как вошки на сковороде забегали!

— Вот тогда ты лучше поймешь Романова. Он же отлично понимает, какую ответственность…да что за страну, за человечество берет. Ты бы сам взял?

— Да нет, ни в жизнь! — Дивов замахал руками. — Я себя лучше знаю, не сдюжу.

Они глянули на остатки коньяка в бутылке и вздохнули. Даже такие приятные для души разговоры всегда когда-нибудь заканчиваются. Наступал этап послевкусия. Когда слова уже не лились рекой, а смаковались и рассматривались со всех сторон. Как, впрочем, и угощения на столе.

— Ты вечерним?

— Да, не люблю здешние гостиницы. Что-то хорошее надо по знакомству или официально заказывать, остальное ужас как где-нибудь в сраной Африке.

— Расслабились мы в нашем комфортабельном мире. На такси?

— Не, хочу прогуляться. Потом на метро. Да и тебе там на трамвай садиться.

— Почему на трамвай? Провожу до вагона, домой неохота.