— Эх, кто-то сегодня не будет допущен к царскому телу!

Первым в этот раз засмеялся Холмогорцев. Просто Василий не знал, что после таких размолвок их с Надей было не оттащить друг от друга в постели. Сложно понять людям, не знавшим упадничества старости со всеми присущими ей возрастными проблемами, какая это радость здоровое и сильное тело. И все возможности, что им даются. Степана же в сексуальном плане здорово подстегнула нежданная любовница. Пусть им и пришлось расстаться, но острые ощущения до сих пор зудели в его чревах. Степан никогда бы не подумал, что телесное может так вытеснять благоразумие без остатка.

— Давайте пить чай, — подошла к раздухарившимся гостям Ирина. Шукшин еще раз бросил откровенный взгляд на обнаженную женщину, изображенную маслом, а затем на её оригинал и отдал картину художнику. Надежде явно льстило такое двусмысленное внимание. Степан только посмеивался. Он уже привык к подобному её поведению и совсем не ревновал. Пусть лучше завидуют!

— Красивые вы все-таки существа бабы. Мужики грубы, не отёсаны и горласты, — задумчиво проговорил Шукшин.

Женщины переглянулись, они были еще молоды, полны сил и им нравилось внимание мужчин, как и их ночные ласки.

— Василий, мне тут билеты предложили на Таганку, — неожиданно заявила Надежда. — Можем сходить все вместе.

— Что там на Таганке?

— Так Высоцкий в новом спектакле. Вы же вроде как с ним знакомы.

— Знакомы…были, — лоб Шукшина перечертила большая морщина. — Да как-то давно не встречались. У него своя жизнь, моя же с другого бока.

— Так это правда, что вы друг друга не любите?

— Ты откуда такое взял, Степа? — искренне удивился писатель. — Просто мы разного поля ягода. Я корень от корня русский человек, от сохи-матушки. Мне с простыми людьми проще. Да и вы хоть из будущего, но люди открытые и смелые. В том же кругу… Не знаю, как и объяснить правильно, толково. Русский народ за свою многотрудную историю отобрал некие человеческие качества, которые никогда не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту. Вроде бы все просто — Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наши страдания, да не отдавай всего этого за понюх табаку". Так ведь случилось в вашем будущем? Началось же это сейчас, рядом с нами! Где же нынче — полюбопытствуют некоторые с ехидцей, — те самые качества, не подлежащие пересмотру? Куда они делись? Да куда бы не делись — искать надо по месту пропажи. Не то теряем у себя, а ищем в чужих землях, да еще под неоновым фонарем! Вот и они, все умники с той стороны где-то там ищут, да никак не найдут! В народе корень, в его духовной мощи. Ищи, да обрящешь!