Новый кабинет был даже без таблички, на стенах — прямоугольники от снятых картин и неожиданно много пространства — словно большую часть мебели вынесли, оставив необходимый минимум. Карась внимательно выслушал Жеку, желваками заиграл, протянул руку к телефону и замер:
— Молодцы, старшина Галямов, продолжай работу с рядовыми, некогда раскачиваться. Николаеву твоему младший сержант светит к новому году. Вчера отличился, свободны. А с этими заигравшимися решим сегодня…
— Служу России… Служу России…
Галям с Жекой попятились из кабинета в коридор, где их дожидалась Алина.
— Что ты вчера опять исполнил? — С любопытством и тревогой поинтересовался теперь уже старшина.
Пришлось рассказать, сжато — время уже поджимало, вот тебе и пришел с запасом. Галям остался доволен, не то похвалил, не то постебался:
— Молоток, растёшь над собой! Все живы — главное. Давай, до воскресенья…
Спустился на первый этаж, отметился в дежурке и в техотдел. В коридоре встретил Русакова.
— Здорова, Евгений, пунктуальность это замечательно, пошли.
— А куда? — сегодня какой-то день сюрпризов для Жеки. — Разве не в техотделе будем?
— Э, нет, там и без нас есть кому новую электронику принять, — усмехнулся Дмитрий. — Нам работать, в подвал. Видел, как разгружают? Это не наше, нам ночью привезли ещё, вон туда двигаем…
Спустились в подвал, причём охраняемый — сдали мобильники внизу, стоящий на посту что-то отметил в журнале. Воздух на удивление свежий, озоном пахнет и сквозняк еле заметный чувствуется, гудение то ли кондея, то ли серваков. Жека удивился:
— Это чо, а как курить ходить?
— У нас своя курилка тут, — успокоил Димон, — до обеда тут, там заберешь телефон и позвонишь, если надо. Потом опять сюда до вечера, ну и смотри, чтоб случайно планка памяти в кармане не завалялась, когда выходить будем, через металлодетектор выпускают… Так, тут у нас серверная, а нам вон туда, в другую сторону…
«Другая сторона» оказалась «моргом» для железа, сходство усилилось ещё и тем, что Жека с Димоном облачились в тёмно-синие халаты, натянули хебэшные перчатки и подступили к груде искореженных и закопченных системников. Некоторые даже со следами стрельбы, иные с бесстыже разваленными потрохами. Жека поёжился, если лут от дяди Вани и Гришины залежи ассоциировались у него с больными и брошенными животными, которым нужно лечение и забота, то здесь, ни дать, ни взять — прозекторская. Даже запах, несмотря на вентиляцию — тяжелый: гарь, горелый пластик и чуть тухлятиной припахивает.
— Тут у нас железо из конторы и участков, — ответил на незаданный вопрос Жеки Русаков, — от центра «Э» ничего не осталось, там все прошлись и не по одному разу… Ты как с оживлением харда, знаком?