То ли после кофе, то ли от облегчения, что не придется выходить на дежурство — голова болеть перестала. Ломота, мышцы тянет, тупняк легкий, не прошла ночь бесследно, но в целом — жить можно. Сбил режим дня: продрых весь день, сейчас ещё кофе накатил, бессонная ночь обеспечена. Накинул куртку, покурить после кофе и спустился вниз. На скамейке у подъезда сидели два Серёги — соседи.

— О, Жека, добрый вечер! Расскажи, что там в новостях пишут, ты всё так же, весь в компьютере?

Причина их радушия и словоохотливости стояла тут же на скамейке, между ними, на расстеленной газете — ополовиненная бутылка беленькой «Пять озер», крупно, на четыре части покромсанная луковица и несколько ломтей хлеба, рядом небольшой ломтик сала, мелко порезанный.

— Всё я с удалёнкой, уволился. — Жека словно заново пережил радость от увольнения и непроизвольно улыбнулся.

— Куда думаешь сейчас? — Здоровый Серёга, тот что МЧСник, не спрашивая согласия, наполнил стопку и протянул Жеке. — А то давай к нам, сейчас всю хворобу берут, сдал нормативы, не сдал — работать некому…

Жека не стал отказываться, хорошо зная обоих соседей, поэтому стопку принял, но сразу обозначил:

— Я только одну, мужики, в тере со вчерашнего дня, на телефоне сижу, могут в любой момент выдернуть…

— Давай, давай, не микрофонь, — поторопил его другой Серёга, патологоанатом в городском морге и продолжил о своём: — с утра сегодня везут, и битых, и резанных, и стрелянных. Практикантка одна молоденькая из медучилища, щупленькая такая, ей в педиатры дорога, сомлела аж…

Жека замахнул противной, тепловатой водки (привык к хорошему ректификату, да ещё в виде настоек, смягчающих вкус спирта), скривился, выдохнул. Занюхал оторванной корочкой, зажевал вместе ломтиком лука, слушая прерванный его появлением разговор.

— Этих хоть закопают по человечески, — Серёга-МЧСник принял у Жеки стопку и тут же налил тезке, — Мы сегодня на выезде в Медведевке были, так там в агрогородке тоже, как в столице — черные взбунтовались. Деревенские подключились, когда уже разгорелось, угомонили, помогли славянам. Мы когда приехали, уже всё — черные в бараке догорают, человек двадцать туда побитых загнали вилами, и наших порезанных на поляне больше десятка разложенных. И всем похер, ни полиции, ни прокуратуры…

Водка Жеке не пошла, от рассказа Серёги вообще к горлу подкатила волна и он еле успел отвернуться, сделав пару шагов к невысокой оградке и струганул прямо под невысокую сирень. И только что выпитой водкой с малой толикой закуски, и утренним кофе, на лбу выступила холодная испарина, но полегчало, даже в голове прояснилось сразу.