А ведь сейчас, только выйди со двора отдела — неплохая кафешка есть, с каким-то названием, то ли «Дастархан», то ли «Алаверды». Перед глазами поплыли хинкали, большая шаверма (обязательно с острым соусом и морковкой по-корейски) и зажаренные до хруста чебуреки, Жека аж слюну сглотнул и ускорил шаг. Но фантазия не унималась, к гастрономическому натюрморту подкидывая соблазнительные картинки запотевших бутылок с пивом, прямо из холодильника, шеренгу разнокалиберных бутылок за спиной бармена, манящих красочными этикетками.
Жека понял, что выпить тоже надо, именно в такой последовательности — накатить и закусить. И к черту экономию, вчерашнюю двадцатку он располовинил, десятку в заначку прибрал, десять косарей с мелочью на кармане, гуляй, рванина, от рубля и выше! Как мама говорила: «деньги карман жгут…» От воспоминаний о маме, наложившихся на всё пережитое — Жекино желание накатить по человечески лишь усилилось. Не в хлам, до зелёных соплей, завтра на дежурство с утра, а чтоб отпустило, уснуть и снов не видеть…
Вместо ожидаемого завтрака — взмахнула крылом птица обломинго. Жека потоптался на стеклянном крошеве у забитого досками (поверх пластиковой евродвери) входа, заглянул в расхлестанное окно-витрину, понимая, что здесь мимо. Заметив его интерес к разгромленной кафешке, стоявший у остановки мужик пролетарской наружности прокомментировал:
— Вот так, сами понавезли нечисть, нянчились с ними, диаспоры-хуяспоры, вот и полыхнуло… А сегодня в новостях указ о запрете хиджабов и этих, как его… Короче, нельзя в мусорных мешках замотанными ходить, спохватились, когда петух жаренный клюнул… Слышал, что в общаге случилось?
— Краем уха, — отозвался Жека, отходя от прекратившей своё существование кафешки, — девчонки там знакомые жили, сейчас не хотят.
— Паки по привычке вечером харамного пойла отведали, пошли задираться с таджиками, не учли изменившейся ситуации, наши приехали и постреляли буйных, остальных всех скопом вывели и пешком на Балашиху погнали, в колонию пока определили… — мужик кинул докуренный бычок рядом с урной, растер его ботинком и продолжил: — Третий день долдонят, что беспорядки локализованы, войска всё под контроль взяли, а ни новостей, ни роликов, что там происходит…
Жека от монолога мужика вспомнил вечернюю сцену, показалось что от рук до сих пор несет порохом (хотя несколько раз мыл и тер в туалете отдела), еле удержался, чтоб не понюхать их прямо тут, на улице. Пропустил, что там мужик продолжает говорить, понял только, что он у него что-то спрашивает. Очнулся, спросил: