— А чо отбивать? — Растерялся Жека.
— По обстановке! — Отрезал Галям и уставился, как Жека будет выкручиваться.
Жека снял рацию:
— Седьмая, прием, вторая Кедровская двадцать пять, семнадцатая квартира, резкий химический запах, приступаем к проверке, как приняли?
— Приняли, седьмой, докладывай по обстановке, наркоманы возможно… — ответила жестяным голосом рация.
Галям только что довольный тем, как Жека доложил обстановку по рации — вновь стал раздражительным:
— Ну чего замерзли? Дальше давай, не вечно же мне за вас отдуваться…
Жека понял, нажал кнопку звонка — в квартире зашебуршали и затихарились. Зарядил несколько раз ногой:
— Открывай, тероборона, или сейчас дверь вскроем, ну! Открывай!
Галям, понаблюдав за бесплодными попытками Жеки, скомандовал:
— Отойди, Шама, ломай, пиздец вам там!
За дверью отозвались испуганно:
— Да открываю, открываю, спал я!
Из открытой двери вынесло такое стойкое амбре химии, что Шама бесхитростно поинтересовался у хозяина, с искренним сочувствием:
— Как ты тут спать можешь вообще?
Ответить тот не успел, получив ногой в живот от Галяма, рявкнувшего в квартиру:
— Все на пол, стреляю без предупреждения! — И Жеке с Шамой прошипел: — Вы хули опять сопли жуете? За мной!
Квартира оказалась обычным притоном, на кухне кустарная лаборатория, помимо хозяина две девки и три хмыря. Галям сразу прошел к окну, открыл, высунулся, крикнул Кузьмичу:
— Ну что? Неси сюда!
Жека, спросил у одной из девиц, совсем молоденькой, почти школьницы:
— Зачем тебе это надо, а? Сколько лет тебе?
Та не отвечала, обхватила себя руками, раскачивалась словно в трансе и повторяла:
— А я им говорила, что за нами следят, давно следят… А я им говорила…
Поднялся запыхавшийся и довольный Кузьмич, продемонстрировал пакетик небольшой с белым порошком:
— Вот чо скинули!
Галям брезгливо забрал пакетик, выругался, прошелся по комнате, довольно чувствительно буцкнув каждого, кроме девок, ногой. Девчонкам рявкнул:
— Свалили отсюда в темпе! Ещё раз попадётесь…
Те понятливо заторопились, срывая с вешалки куртки. А Галям скривился и скомандовал:
— Пошли, уже пора возвращаться, отбей, Жека, что притон обычный, пусть отметят…
По дороге в отдел объяснил:
— А ничего с ними не сделаешь теперь, не крупный размер, к сожалению, как в двадцать шестом убрали нижний предел за употребление и изготовления для личного пользования. Сами сдохнут, надеюсь…
— Нормально тогда законов напринимали, да, — внес свои пять копеек Кузьмич, — эта мелкая хоть не беременная. На районе уже несколько таких знаю — в пятнадцать залетела, в шестнадцать родила и торчат за счет детских. А чего, государство сыкухам хорошо башляет, лишь бы рожали…