— Простите, но…

— Это был он, я знаю. Когда за полгода до этого он ушёл из дома, было уже всё ясно. Ничем хорошим это не кончится. Он нашёл друзей, как я и мечтала. Но они были ему не друзья. Такие люди не могут ни с кем дружить. Тогда ещё не знала, что у него открылись способности. А они знали. И вышли на него. Или он сам их нашёл. Не знаю. Но из-за их влияния он сделал то, что сделал. И теперь, когда начался проект, я так обрадовалась, что мой мальчик теперь под присмотром. Вдали от этих извергов. Да ещё и такие успехи! И в учёбе, и среди зрителей, несмотря на его ошибку в прошлом.

«Она называет ошибкой тюремное прошлое сына, когда чуть не погибли невинные люди», — подумал я, отмечая, что, наверное, любая мать будет до последнего выгораживать ребёнка, даже если он ступил на кривую дорожку.

— Но очень быстро стало ясно, что моя радость — иллюзия. Мой сын говорил не так, вёл себя не так, смеялся не так…

Она пристально уставилась на меня, изучая черты лица.

— И поначалу ты был больше на него похож, чем сейчас. Не знаю, грим это, косметические процедуры, какие-то фокусы монтажа или способность копировать внешность. Но ты не он. Хоть и очень похож. Не знаю, зачем ты использовал имя моего мальчика, мне всё равно. Меня волнует только одно: жив ли мой сын?

Что можно было ответить на этот вопрос? «Я не знаю»? «Может быть»? «Скорее да, чем нет»? Какой ответ её устроит? Такого ответа у меня нет. Ведь где находится душа настоящего Алана Канто Рэя — загадка. Может, он рассекает в моём мире в моём теле, а может, расщепился на атомы, заплатив собой за ритуал, проведённый в тюремной камере. И ради чего? Чтобы сбежать из тюрьмы? Чтобы сбежать в другой мир? Чтобы найти новую тушку, покончив с прошлым?

Решив, что верного ответа не найду, выбрал ложь.

— Мы с вашим сыном похожи, это действительно так. Впервые мы встретились с ним в тюрьме. То, что я занял его место — не моя инициатива.

— Но чья же?

— Его…

По сути, я даже не так сильно врал, скорее, просто искажал некоторые факты.

— Но зачем это ему?

— Чтобы покинуть тюрьму, полагаю.

— Но разве он бы и так не покинул её, направившись сюда?

Было видно, но она пока не верила мне. Доводы выглядели шатко, и я продолжил.

— Судя по тому, что вы говорили, это место, — провёл рукой в сторону, указывая на другие столики, заполненные студентами и их родителями, — это не то место, где он хотел бы быть.

В глазах женщины что-то изменилось. Кажется, она начинала видеть логику в моей версии событий.

— И где же он сейчас?

Пожав плечами, откинулся на спинку стула, занимая доминирующую позицию. Теперь мне не нужно её убеждать, можно лишь давать уклончивые ответы, потому что она больше не сомневается в услышанном и будет верить, что я единственная ниточка, связывающая её с сыном. И вредить мне не станет, а значит, не сдаст. Хотя даже скажи она кому, что я двойник, вряд ли кто-то поверит. Решат, что женщина просто жаждет внимания и пиарится на теме сына Героя. Но всё равно, лишнее внимание подобного толка мне не нужно. Так что при правильном ведении диалога, она не доставит мне проблем, а я дам ей успокоение. Хоть какое-то, какое смогу.