— Но ведь он жив? — в глазах промелькнула надежда, а в голосе мольба, будто одним своим ответом я мог всё исправить и сделать так, что её сын волшебным образом окажется в безопасности.

— Насколько могу знать, да, — развёл руками, намекая, что тут у нас своя атмосфера. — В последний раз, когда его видел, с ним всё было хорошо.

«Не считая того, что душа его это тело покинула».

— А что за люди, с которыми он связался? — спросил, перенимая эстафету и уводя поток мыслей женщины в более интересное русло.

Сначала она не поняла вопроса, потом снова потянулась к платку. Из глаз новой волной брызнули слёзы, и когда она снова смогла говорить, пояснила.

— Он ввязался в какое-то общество. Закрытое. Не как ваша школа, а тайное. Они позвали моего мальчика, когда узнали, что у него есть дар. И он пошёл к ним. Они ему что-то пообещали, видимо. Может, деньги… Нам не хватало… — пытаясь оправдать сына, подчеркнула она. — Он нигде не приживался, а с ними смог. Одному Богу известно почему.

— Они тоже обладали способностями?

Она помотала головой, на лице отразилось подобие брезгливости. Видимо, она была невысокого мнения о новых друзьях своего мальчика.

— Вам что-то известно об этом обществе? Могли ли они помочь ему… с побегом из тюрьмы? — выбрав подходящую формулировку, произнёс почти буднично, чтобы не давать женщине повода снова заплакать.

Она взмахнула платком.

— Могли! Ещё как могли! У них какие-то свои тёмные дела, связи, деньги. И если он всё ещё с ними… — она всхлипнула.

На нас уже начали коситься, и я пододвинул стул ближе, сел рядом и взял женщину за руки.

— К сожалению, не в моих силах заверить вас, что с ним всё в порядке. Я не могу быть в этом уверен. Мы давно не виделись, и связи с миром у нас здесь строго ограничены. Но я могу с уверенностью сказать, что занять его место мне пришлось не по своей воле, а по его. Он этого хотел, не я. Значит, он знал, что делает.

Для пущей убедительности и отвлечения внимания зевак пришлось приобнять её. И, кажется, это подействовало. Она прислонила голову к моему плечу и начала успокаиваться. А я пытался понять, зачем какому-то закрытому обществу Герой, который поджигает магазин?

И тут меня, наконец, осенило.

Отрицатели. Больше некому. Это они привлеки на свою сторону одного (а может быть, далеко и не одного) реального Героя, чтобы опорочить всех остальных. И пока крутил в голове версии, разглядывал остальных гостей и студентов. Когда пялишься сам, на тебя обычно не пялятся в ответ. Они сразу отводят взгляд и переключают внимание.

Таким образом, отстрелявшись взглядом ото всех любопытных, сам уставился на родителя, который оказался ещё более примечательным, чем хнычущая без конца мать. Мужчина стоял в тени дерева, смотрел на всех, вертя в руках гостевой пропуск. И всё бы ничего, если бы его взгляд не падал на такого же ничем не примечательного другого мужчину, также стоящего в тени только уже под шатром. Капюшон накинут на голову, поза спокойная, выжидательная.