Мне нужно пять лет мира. Пять лет, когда страна не будет вести тяжелых изматывающих войн, пять лет, которые мы не потратим на противостояние, а сумеем отстроить промышленность и укрепиться экономически. Многое успели сделать во время царствования Михаила, но не было сделано главное — не была разрушена сословная система, которая тормозила развитие общества, заставляла нас откатываться назад. И самым сложным в этом смысле оказались отношения в царской семье, которые никакими законами и правилами не регламентировались. Пожалуй, только одним — царская семья находится над законом! Сказать, что это неправильно? Тут палка о двух концах. Престиж власти должен быть абсолютным, но слабость любого монархического правления в личности самого самодержца. При сильном правителе власть сильна, при слабом — она утекает сквозь пальцы и так можно потерять не только трон, но и государство как таковое, история знает немало тому примеров.
Первый день года был для меня насыщен событиями с самого утра. Пока что в Российской империи Новый год — это не тот праздник, который отмечается повсеместно, для россиян главным праздником зимы оказывалось все-таки Рождество, новогодние традиции, насаждаемые по европейским меркам со времен Петра, не нашли широкого отклика в весьма широкой русской душе. С одной стороны, было жалко: Снегурочка, дед Мороз, вечно молодые, вечно пьяные, вечно довольные жизнью, они обходили с поздравлениями взрослых и детей, чем плоха эта традиция? Но она слишком попахивала язычеством и сейчас церковь такого допустить не могла, а я не мог допустить конфликта с православием и Патриархом, хотя бы потому, что вся наша система пока что оказывалась слабой и несовершенной.
Задуманное мной и Учеником (партийный псевдоним императора Михаила Николаевича) ставило сложнейшие задачи, многое было сделано, но… для столь кардинальных перемен общество должно созреть, это раз! Должны наличествовать кадры. Которые эти преобразования будут совершать и следить за их исполнением, это два! Должен иметься репрессивный аппарат, который позволит купировать недовольство тех кругов, чьи интересы будут затронуты нашими преобразованиями, это три! Необходимо провести соответствующую идеологическую обработку и иметь возможность информационного воздействия на общество, это четыре! И наличие финансовых возможностей обеспечения проводимых преобразований, это с учетом всех рисков для денежного обращения в государстве, это пять!
Я не верю в успех дела, когда не будут соблюдены все эти пять условий.
Накануне первого января пришло два важных сообщения: первое — это по телеграфу прислали зашифрованный отчет о миссии Полковникова. Самое главное, пришло подтверждение личности Михаила — это действительно попаданец, мой ученик, Александр Михайлович Конюхов. За время общения Николай Степанович пробил несколько вопросов, которые мог знать только попаданец и никак иначе. Так что самое главное — миссия закончилась успехом. Но сразу же возникли и серьезные вопросы, в том числе и юридического плана: официально государь Михаил Николаевич Романов признан умершим. Сейчас на троне я, в качестве соправителя, а вот второй соправитель, Николай Михайлович — старший сын царя, хотя и не при делах (фактически, под домашним арестом), но все-таки соответствующий статус имеет. Более того, раз жив Михаил, то и моё положение как соправителя становится недействительным. Коллизия! Мать её так и разэтак! Нужна правильная юридическая процедура возврата императора к власти! И самый сложный вопрос: кого этим озадачить? Ибо известие о возвращении государя более чем секретна и выпускать ее до поры до времени в информационное поле планеты — вещь недопустимая. Всему свое время! И надо точно решить, когда и как это осуществить. И самое главное, необходимо встретиться с Учеником и решить: что мы делаем дальше. Как говориться, любимые вопросы российской интеллигенции: что делать? и кто виноват?