— Ваше Императорское Величество, рад приветствовать вас в Киеве. Зная, что вы спешите в Санкт-Петербург, я взял на себя смелость подготовить вам литерный поезд, который отойдет отсюда через час с четвертью. Ваш вагон будет к нему подцеплен, так что буквально через полтора часа вы можете отправиться в дорогу.

— Вы меня приятно удивили, Ваше Сиятельство. Я вам крайне признательна. Действительно, я не хотела бы тратить время на отдых. Я оценила вашу предупредительность, граф, надеюсь, что смогу в ближайшее время посетить Киев и уделить вам больше времени и внимания.

— Буду весьма признателен и буду с нетерпением ждать вашего визита. — граф склонился в поклоне.

— Ваше Императорское Величество, я знаю, что вы едите с неприлично малой охраной. Я выделил вам для охраны поезда верных и умелых людей. Как вы сами знаете, угроза для императорской фамилии ещё сохраняется. Позвольте мне обеспечить вашу защиту на должном уровне.

— Ваше Сиятельство, я не откажусь от вашего любезного предложения. Я вырвалась неким экспромтом, но буду благодарна за надежных людей — в бывшей столице был небезопасно. Думаю, ваше предложение вызовет неудовольствие Михаила Мефодьевича, но я с Вами соглашусь. И ещё, сделайте мне небольшую услугу. Отправьте телеграмму профессору Манассеину, попросите его прибыть в Санкт-Петербург.

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество.

Не через полтора часа, но через два литерный поезд с вагоном вдовствующей императрицы отправился из Киева в Санкт-Петербург. Ольга Федоровна действительно была благодарна Игнатьеву — малейшая задержка была как ножом ей по сердцу.

* * *

Санкт-Петербург- Гатчина

4–6 июля 1889 года

Даже литерный поезд может опоздать. Точнее, поезд вдовствующей государыни на одном из перегонов простоял почти три часа: срочно ремонтировали колею. Попытка теракта? Диверсия? Да нет, но предупредительный киевский генерал-губернатор настоял на том, чтобы перед литерным пустили состав, который проверял состояние чугунки. И оказалось, что не зря. Или же Никакой диверсии, а расхлябанность и просто воровство местного железнодорожного начальства, почувствовавшего, что власть какая-то двурукая, беззубая, что в этом бардаке можно погреть руки, чуть не привела к трагедии.

Обошлось, но хорошего настроения Ольге Фёдоровне от этого не прибавилось. Она вся изнервничалась, места себе не находила. По приезду в столицу она стразу же направилась в Новомихайловский дворец, надеясь застать там Николая. Приехав к себе домой, она была удивлена тем, что Бимбо так в доме и не появлялся. Дворецкий сообщил, что император-соправитель выбрал себе резиденцией дворец в Гатчине. И это Ольгу Федоровну очень расстроило. Она хотела привести себя в порядок, но, сама не поняла почему, оказалась в кабинете покойного мужа. Там, где его убили заговорщики. От тяжелой дороги и переживаний она упала в обморок, правда, в сознание пришла достаточно быстро. Вскоре пришёл Манассеин, который прибыл в Санкт-Петербург на пару часов ранее, вызванный телеграммой Игнатьева. Он посоветовал государыне покой хотя бы на сегодня. Накапал успокаивающих капель, после разговора с семейным эскулапом государыня успокоилась.