— Остальные тоже держатся настороже, — продолжил я. — И еще одно. О том, что мы сегодня решили, не должен знать никто. Вообще никто. Ни ваши люди, ни ваши женщины, ни ваши священники на исповеди, — сам не знаю, почему у меня это вырвалось. — Если Массерия узнает об этом, то мы все трупы. Если узнает Маранцано — он найдет способ использовать это против нас. Мы вместе и действуем вместе. Согласны?
Все кивнули.
Я поднялся, взял бутылку со стола.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте выпьем. За победу и за мир, который скоро наступит.
Парни пододвинули ко мне бокалы, и я разлил всем. На самом деле это должен был сделать Костелло, по праву хозяина, но я уже был боссом. Все присутствующие признали меня таковым.
Мы подняли бокалы, чокнулись. Я выпил — виски был хорош, не канадский, а шотландский, я их прекрасно различаю. Точнее, Лаки различает, а я просто перенял его знания. Контрабанда, естественно, но гораздо дороже, потому что гнать его надо из-за океана.
Виски согрел меня изнутри. Я поставил бокал.
И тут зазвонил телефон. Он стоял на столе, черный такой, самая новая модель, с круглым диском. Модель двести два, как ее все называли. Рекламировали эту штуку на всех углах и обещали очень чистый звук и минимум помех.
Все замолчали, а Костелло поднял трубку — он сидел рядом — поднес ее к уху.
— Слушаю, — сказал он.
Несколько секунд он молчал, его лицо не выражало вообще ничего. Я подумал о том, что он, наверное, отлично играет в покер. Я бы за стол с ним не сел, несмотря на весь опыт предыдущей жизни. Это уж точно.
— Да… — сказал он. — Да. Понял.
Он положил трубку, поднял голову и обвел взглядом комнату. Все ждали.
— Маранцано мертв, — сказал он. — Его машину расстреляли полчаса назад на Парк-авеню.
В кабинете стало очень тихо, а потом Анастазия громко выругался по-итальянски.
А я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Твою мать. Опоздал. Все-таки опоздал.
Интермеццо 7
Сальваторе Маранцано положил трубку и несколько секунд просто сидел за столом, глядя на телефонный аппарат. Потом медленно откинулся в кресле и закрыл глаза.
Да, все обернулось не так, как он ожидал. Возможно, он погорячился с тем, что оскорбил Лучано, возможно он этим завел себе нового врага помимо всех уже имевшихся.
Все-таки, несмотря ни на что, он не мог не признать того, что Лучано был настоящим сицилийцем. Именно поэтому он ему и поверил, когда тот пришел в жилете смертника и с безумными глазами.
Но Лучано обещал ему голову Массерии на блюде, а вместо этого почти два месяца тянул время. А ведь он мог закончить все гораздо раньше, а не играть в свои игры. Или просто не мешать им убрать Джо самим, и все закончилось бы гораздо раньше.