— Только там никто ничего не решает, — сказал я. — Демократия не работает. Кто-то чей-то ставленник, кто-то голосует, как скажет лидер партии. У нас все будет иначе. У каждого из нас будет настоящая власть, а главное — общая цель.
— Это какая? — спросил Багси.
— Так деньги же, Бенни, — ответил за меня Мей и улыбнулся. — Деньги — это самое важное.
— Не самое, — я покачал головой. — Самое важное — власть. А деньги только дают ее. Можно складывать их в штабеля, а потом спать на них, но это ничего тебе не даст. А можно тратить правильно: вкладывать, раздавать тем, кому они нужны, в обмен на что-то. И этим укреплять свою власть.
— Мне почему-то кажется, что мы с тобой заработаем много, — проговорил Сигел. — Уже заработали, но будет еще больше. И тогда я построю дворец. Огромный. Это будет отель или что-то такое, этажей двадцать пять, может быть, тридцать. Лучшая отделка, лучший дизайнер.
Я вздрогнул. В действительности построит в будущем, и за это его убьют. Потому что он потратит слишком много, а боссы подумают, что он наворовал на строительстве денег и где-то спрятал. И на этом его карьера закончится, как и жизнь.
— А сам я буду жить на самом верхнем этаже, смотреть на город с высоты, — продолжил он. — И он будет лежать у моих ног.
— Построишь, — кивнул я. — И я даже расскажу, что именно ты построишь. Но не сейчас. Сейчас нам надо решить свои проблемы.
— Что теперь? — спросил Мей.
— Надо попытаться вызнать, где сидит Массерия, — сказал я. — Отправь своих людей последить за Паппалардо, но только тех, кто знает дело. Чтобы не попались. А ты, Бенни, сведи меня снова с Луиджи-сапером. Нам понадобятся его услуги.
— Хочешь кого-то взорвать? — спросил Сигел.
— Не кого-то, — я покачал головой. — А что-то. Узнаете позже. А я пока съезжу и увижусь с Макгрегором. Интересно же, что там эти ирландцы придумали.
И это тоже часть бизнеса, который может принести хорошие деньги. Еще один якорь, которым я зацеплюсь, чтобы меня не снес ветер перемен, к тому времени, когда бутлегерский бизнес рухнет.
Интермеццо 2
Уилли Джонсон собирал ставки на углу Сто тридцать пятой улицы и Ленокс-авеню уже год. Место было известным, популярным, все-таки в радиусе нескольких кварталов было много чего: парикмахерские, подпольные бары, а неподалеку еще и клубы, в том числе уже ставший легендарным Коттон. И он даже бывал внутри, пусть и как прислуга, заходил по делам.
Работа на самом деле непыльная: ходишь по барам и закусочным, принимаешь ставки на числа, записываешь все в блокнот, а вечером сдаешь деньги. Нужно только уметь писать, читать и считать, чем могло похвастаться далеко не все черное население Гарлема. Но он умел, почему и попал на эту работу.