— Нет, Чарли, — ответил он. — Больше никаких сроков…
— Сэл…
— Разговор окончен, — сказал он. — И да, Чарли. Если ты хочешь еще сколько-то топтать эту грешную землю, верни мне мои точки в Бруклине. Все пятнадцать. Иначе ты и твои бизнесы станете для меня легитимной целью.
— Ты мне угрожаешь? — спросил я.
— Нет, — ответил он. — Я тебе объясняю. Так же, как ты мне объяснял, когда мои люди полезли в твой бордель. Ты помнишь этот разговор?
Ага, конечно, помню. Как же нет.
— До свидания, Чарли, — сказал Маранцано и повесил трубку.
Я посмотрел на трубку в своей ладони, и мне вдруг дико захотелось расколотить ее об аппарат. Но вместо этого я аккуратно повесил ее на рычаг, вышел из будки и закурил.
Что-то придумать. Надо срочно что-то придумать.
Глава 17
Едва добравшись до своего социального клуба, я позвонил Фрэнку Костелло и сказал собирать всех, кому он доверяет, и что нам надо обсудить очень важное дело. Он, кажется, все понял и сказал, что сегодня же организует встречу. Договорились увидеться в его офисе.
У него была контора на Лексингтон-авеню, которая называлась «Кассано Импорт Ко.», по названию его родного городка — все-таки он был калабрийцем, а не сицилийцем. А ведь кто-то говорил, что люди не из Сицилии не могли быть «сделанными» в это время. Они все ошибались.
Контора, насколько мне подсказывала память Лаки, была легальной, в действительности занималась импортом, и тут даже секретарша работала с девяти до пяти. Но после шести вечера она превращалась в то, чем была на самом деле: отсюда Фрэнк Костелло вел свои настоящие дела.
Я вошел в здание, оставив охрану снаружи. Костелло встретил меня в приемной, подошел и пожал руку.
— Ты первым приехал, Лаки, — сказал он.
— Кто еще будет? — спросил я на всякий случай.
— Твои еврейские друзья, Анастазия, — ответил он. — И я пригласил еще троих. Терранову, Скьяво и Реджинелли.
Ну насчет того, что Терранова там будет, я не удивился, он все-таки поддержал меня на собрании. И я так понял, что это Фрэнк его и подговорил с самого начала, иначе Чиро мялся бы до последнего, и только потом проголосовал. А в итоге получилось, как получилось.
— Надеюсь, ты не против? — спросил он.
— Я попросил тебя позвать всех, кому ты доверяешь, Фрэнк, — ответил я. — Если уж ты мой консильери, то я должен прислушиваться к твоим словам, верно?
Это была первая демонстрация его нового статуса из моих рук. На самом деле я не мог назначать людей ни на какие посты, потому что не был полноправным боссом. Но мы оба знали и прекрасно понимали, о чем идет речь. И, естественно, он ничего не сказал.