При этом я ни секунды не переставал молиться о двух вещах: как бы нам не столкнуться бортами с идущим по соседству катером Кази, что лишь на пару корпусов опережал нас в своём стремлении сблизиться с противником, да как бы не схлопотать японский снаряд.

Мы ведь, по сути, являли собой этакие хрустальные пушки. Сами могли подгадить противнику так, что дай боже. Но и выдержать хотя бы малейшие повреждения при этом никак не могли. В нас ведь, куда ни прилети снаряд, он, за редким исключением, попадёт, либо в силовую установку, либо в топливные баки, либо же в торпеды. А, как известно, хрен редьки не слаще.

— Шесть градусов лево руля! Крыса ты сухопутная! — с хорошо просматриваемым удовольствием решил, что отыгрался за мои былые подколки младший минный офицер, обзывая меня столь обидным прозвищем. Впрочем, на всякий пожарный случай не забыл ткнуть пальцем в нужном направлении.

— И горжусь этим почётным званием! — вовсе не став обижаться, выдал я, одновременно подправляя курс. Уж в чём-чём, а в градусах я разбирался. Мою фирменную настойку на клюкве папа́ и Кази уважали очень сильно! — Ибо сухопутная крыса — по своей сути есть ёж! А ёж, чтоб ты знал, господин мичман, не только сильный, хоть и лёгкий, лесной хищник, он ещё вдобавок является самой гордой птицей в мире! Не то, что вы, бакланы водоплавающие!

— Девять кабельтовых! Идём чётко на цель! Так держать! — проглотив мои слова про бакланов, выдал новые вводные Губонин.

— Время до сброса? — кивнув в ответ, что принял, но опять не понял, на всякий случай уточнил я, сколько нам ещё оставалось играть в салочки со смертью. С секундами оно всё же было как-то поточнее.

— Скорость?

— 32 узла!

— Полторы минуты до пуска! — совсем не обрадовал меня мичман, поскольку мне как-то очень резко захотелось избавиться от несомого боекомплекта вот прямо здесь и прямо сейчас.

Да. Это-то и было страшно. Вроде как мы и являлись едва ли не самыми быстрыми боевыми кораблями в мире. Но на то, чтобы сократить дистанцию до 1,5 кабельтовых нам ныне требовалось целых полторы минуты лететь на всех парах очень плотной группой чётко на выбранную цель, никуда не сворачивая и не маневрируя. И что-то мне при этом подсказывало, что на борту японского крейсера уже активно наводили многочисленные пушки на наши резко ставшие нескромными персоны.

— Бам! — первый разрыв чего-то крупнокалиберного прямо по направлению движения нашего катера я засёк секунд через сорок. Хотя, судя по количеству видимых вспышек и начавшему закрывать японский корабль облаку пороховых газов, били они по нам уже с максимально возможной скорострельностью и из всего, что только могло вести огонь.