— Дистанция! Время! — прокричал я, напряжённо вцепившись в штурвал, как только рубку нашего катера обдало опавшим фонтаном воды от очередного близкого разрыва.

— Ещё 2 кабельтова пройти! Ещё двадцать секунд! — тут же отозвался мой «наводчик».

— Горшечников! Готовься дёргать чеку! Мичман! Командуй ему!

— Дзонг! — это в рубке нашего катера образовалась сквозная пробоина от пробившего её 47-мм снаряда. Повезло нам, что к столь малокалиберной артиллерии настоящих фугасных гранат ещё не делали. Да и толщина стенок рубки составляла считанные миллиметры всё той же древесины, пробив которые, снаряд, наверное, даже и не взвёлся для подрыва. Так и ушёл цельным куском в воду. Иначе бы мы тут мигом наглотались своими телами осколков со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Горшечников! Пуск! — а вот эти слова Губонина стали самыми волшебными на всём белом свете для моей забившейся где-то в уголке пятки левой ноги души, столь сильно я уже струхнул к этому моменту. Хотя, казалось бы, всего-то полторы минуты минуло с тех пор, как мы, задрав носы своих реданных катеров, устремились в атаку, и всего минута прошла с тех пор, как по нам открыли огонь.

Нам ведь очень важно было сблизиться с японским кораблём ещё и по той причине, что в своей высшей точке мель, над которой мы проскочили перед самым пуском, находилась от поверхности воды в каких-то полутора метрах вниз, что не позволило бы нам применить торпедное вооружение. Настроенные на поражение глубокосидящих целей «рыбки» попросту мигом зарылись бы в песок с илом, чем бы всё наше геройство и закончилось. А так, отстрелявшись, мы последовательно тут же отвернули лево на борт и на всё той же максимальной скорости принялись улёпётывать от продолжавшего огрызаться огнем крейсера.

Вот конкретно в этот момент я очень сильно зауважал лётчиков-истребителей, поскольку, попав в настоящий бой, вообще потерялся в пространстве и временно даже упустил из вида, куда делся ведущий катер моей пары. И это на воде! Считай в двухмерном пространстве! Что же тогда творили пилоты на своих крылатых машинах в воздухе! Аж дух захватывало от одной только мысли!

Плюс очень-очень сильно захотелось в туалет. Должно быть утром всё же съел чего-то лишнее. Да-да! Так и запишем! Пошёл в героическую атаку на превосходящие силы противника, совершенно игнорируя наличествующее пищевое отравление! Глядишь, так не ославят в родном флоте мелким бздуном, а даже наоборот — наградят боевым орденом всего меня такого героического.

И вообще! Штаны у меня остались чистыми! Так-то! А то, что употреблённая на завтрак консервированная гороховая каша с мясом дала о себе знать… Так катер — это вам не танк! В нём точно так же, как в заполненном народом лифте, сдерживаться не запрещается! Главное не признавать ни словом, ни делом сей мелкий грешок за собой!