Он бы и вовсе с превеликим удовольствием отправил нас троих в самый-самый тыл. А лучше вовсе обратно в столицу. Но тут вновь упёрся, словно самый твердолобый ишак, Михаил Александрович, заявивший, что он не оставит свою роту покуда не ранен или не убит. Идиот, блин, царственный!

Соответственно, и нам с братом пришлось продолжить рисковать своими шеями на самой-самой передовой. Передовее было уже некуда.

— Дзонг, дзонг, дзонг, дзонг, дзонг! — это, как можно было догадаться, мы вновь попали под вражеский обстрел. Правда, на сей раз куда более серьёзный, нежели прежде. Теперь по нам шрапнелью бьёт японская дивизионная артиллерия. А мы пафосно превозмогаем. То бишь терпим и продолжаем переть вперёд, ибо ничего иного попросту не остаётся.

Дабы обойти устроенные японцами с северной части Сандепу укрепления, мы вышли из Бейтацзы не по дороге, что вела как раз к этим самым укреплениям, а свернули сразу за деревней в поля. Ну и припустили по ним с максимально доступной скоростью по направлению к деревушке Сяотайцзы, что стояла чётко на востоке от Сандепу. Благо до этой самой деревушки нам было всего-то около двух с половиной километров по прямой. К тому же именно к ней должна была выйти наша вторая колонна, что действовала с левого фланга.

На данном перегоне нас и настиг огонь японской артиллерии, поскольку дувший прежде ветер, как и снегопад, столь же резко стих, сколь резко начался, и скрывавшая нас доселе стена снега почти мгновенно рассосалась. А пушек тут у японцев оказалось много. Как бы не вся артиллерия 3-й пехотной дивизии была размещена у Сандепу! Вот пара батарей и начали по нам гвоздить шрапнелью, совершенно не жалея снарядов.

И если нам внутри броневиков ещё было относительно комфортно переживать такой налёт. То что могла бы сотворить эта самая шрапнель с нашими мотострелками, располагавшимися в кузовах обычных грузовиков, мне было страшно представить. Потому и втопил педаль в пол, не жалея подвеску машины, чтобы показать пример всем остальным и как можно скорее вывести наш отряд из-под губительного огня.

— Ну? Как там? Есть разрывы? — поинтересовался я у Лёшки, после того как мы залетели на полном газу за дома Сяотайцзы, чтобы укрыться от глаз японских артиллеристов.

— Есть ещё! — быстренько выглянув в верхний люк, отметил тот наличие чёрных клякс в небе. Это продолжали подрываться японские шрапнельные снаряды. — Видно, добивают кого-то из наших.

— Как бы нам всю пехоту не перебили, — угрюмо произнёс великий князь, рассматривая появившиеся в крыше прямо над его головой пупырышки. Это обрушившиеся на нашу машину картечины слегка промяли верхний 3-мм броневой лист.