С чего же вдруг наш налёт оказался стремительным, если противник чётко знал, в какую сторону нам вышло прорваться и вполне себе должен был ожидать нас с того направления? Да с того, что расстояния здесь были так-то мизерные.

Даже сделав небольшой крюк по очередным замёрзшим полям, нам пришлось преодолеть чуть менее трех километров, чтобы добраться с места своего сосредоточения до южных границ Сандепу, где у японцев были выстроены многочисленные землянки для размещения личного состава, но не имелось, ни окопов, ни тем более ДЗОТ-ов.

А три километра для бронемашины это далеко не то же самое, что 3 километра для пехотинца или же кавалериста. Ведь техника, в отличие от живых организмов, не знала усталости и не снижала своей скорости, ежели, конечно, не выходила из строя по какой-либо причине.

Мы же, выдавая под 35–40 километров в час, менее чем за 5 минут достигли таких рубежей, откуда нам открылось всё подбрюшье вражеской дивизии. Вот уж где работать пулемётам пришлось чуть ли не на расплав стволов. Ведь каким действиям учили ныне офицеров всех стран при обнаружении противника на расстоянии вытянутой руки? Естественно переходу в немедленную штыковую атаку! И ничего иного в их мозги не вкладывали. Японские же младшие офицеры в этом плане, как после отмечали все иностранные наблюдатели, отличались почти полным отсутствием инициативы и действовали исключительно по шаблонам.

Таким вот образом на строй наших броневиков, что со временем выстроился в непреодолимую линию вдоль всей южной границы Сандепу, аж пять раз бросались в штыковую атаку целыми батальонами. И дважды выдвигали артиллерийские батареи для ведения огня по нам прямой наводкой. И каждый раз мы заставляли противника умыться кровью, хоть и потеряли три броневика подбитыми фугасными снарядами.

А ближе к вечеру с противоположной стороны этого китайского городка обнаружились части нашей 14-ой пехотной дивизии, которые сумели пробиться через японские заслоны и занять деревушку, раскинувшуюся в полукилометре от основной оборонительной линии японцев. Той самой, которой уже не было суждено сыграть отведённой ей роли, поскольку мы уже находились в тылу и даже более того — совместно с прочими частями 8-го и 10-го корпусов совершили полное окружение почти всей 3-ей дивизии Японской императорской армии.

Причём наше «дорогое» высокое командование на такой успех явно совершенно не рассчитывало, отдавая изначальные приказы, поскольку не успели мы начать укрепляться на достигнутых рубежах, как отыскавший нас посыльный передал приказ генерала Гриппенберга отходить на изначальные рубежи. Да и соседям нашим поступили точно такие же приказания. Командир нашей бригады лишь благодаря использованию автомобиля едва успел поймать те батальоны 33-го Елецкого пехотного полка, что двигались вслед за нами и как раз занимали захваченные мотострелками деревни. Поймать и в приказном порядке оставить их на месте. А после уже в ночь умчался в штаб армии, уточнять, какого чёрта там вообще творится.