Капитан не изменился в лице — он привык выполнять приказы, не задавая вопросов.

— Куда идём?

— В Слободку. За человеком, которого ищет государь.

— Сопротивление ожидается?

Оболенский усмехнулся.

— Там сидит бывший посадник с горсткой стражников и кучка уличной швали. Если кто-то из них дёрнется — рубить на месте. Главное — объект. Брать живым и невредимым. Понял?

— Понял, Ваше Сиятельство.

— Тогда действуем.

Капитан поклонился и вышел. Через несколько минут со двора донёсся лязг оружия и топот сапог — гвардейцы готовились к выходу.

Оболенский отвернулся от окна и начал надевать доспех. Он предпочитал лёгкую броню, не стесняющую движений. Меч на пояс, кинжал за голенище. Не то чтобы он ожидал боя — три десятка гвардейцев сметут любое сопротивление, которое может оказать кучка слободских оборванцев, но порядок есть порядок.

Дверь снова открылась.

Капитан гвардии стоял на пороге с выражением человека, который не понимает, что произошло. В руках он держал что-то небольшое.

— Ваше Сиятельство, — голос капитана звучал растерянно, чего за ним раньше не водилось. — Тут… странное дело.

— Говори.

— Люди из Слободки. Чёрная гвардия, так они себя называют. Прошли мимо нас каким-то образом и оставили это. Для вас лично.

Он протянул то, что держал в руках.

Оболенский взял и посмотрел на дощечку черного дерева. На лицевой стороне была вырезана голова дракона — искусная работа, каждая чешуйка проработана до мелочей. Сразу видно — вещь, сделанная мастером.

Он перевернул дощечку.

На обратной стороне — надпись.

«Его Сиятельству Дмитрию Васильевичу Оболенскому. Александр Веверин имеет честь пригласить Вас на ужин в трактир „Веверин“. Завтра, к 6 часам вечера.».

Оболенский перечитал дважды и усмехнулся.

Человек, за которым он только что собрался отправить вооружённый отряд, совершенно наглым образом приглашал его отужинать.

Дичь знала, что на неё охотятся и вместо того чтобы забиться в нору, она сама распахнула дверь и ждала охотника внутри.

Капитан переминался с ноги на ногу, ожидая приказаний.

— Ваше Сиятельство? Выступаем?

Оболенский молчал, глядя на дощечку.

Он мог проигнорировать приглашение. Войти в Слободку с гвардией, взять Веверина силой, увезти в столицу в цепях.

Но что-то его останавливало.

— Отбой, — сказал он наконец.

Капитан моргнул.

— Ваше Сиятельство?

— Я сказал — отбой. Распусти людей. Выступление откладывается.

— Но…

— Ты слышал приказ.

Капитан вытянулся, козырнул и вышел. Через минуту со двора донеслись его команды, потом — недоумённый ропот гвардейцев, которым велели разоружаться.

Оболенский остался один.