Святозар медленно перевел свой взгляд на меня.
— Нужен тебе мой сын, Александр Владимирович?
Я не стал отводить глаз.
— Очень нужен, князь. Официальное лицо клана Соколовых в Вольном городе, которое будет представлять торговлю вашего рода — это весомое подспорье. С ним я смогу спать спокойно. Да и ему пора в дело входить, связями обрастать для вашего блага.
Князь потер виски пальцами. Он понимал, что отпускает сына в опасное самостоятельное плавание, но обретает полноценного союзника и надежный плацдарм в крупнейшем торговом узле севера.
— Золотые горы обещаешь, Веверин… — пробормотал он.
— Не обещаю. Я их уже строю.
Святозар тяжело вздохнул. Взял свой кубок и поднялся.
— Ладно. Уговорили, черти. Езжай, сын. Учись, воюй за наше золото, строй лавку Соколовых на Ярмарке. Но помни — ты моя кровь. Что бы ни случилось, род превыше всего.
Ярослав шагнул к отцу и крепко обнял его, а затем повернулся ко мне и протянул широкую ладонь.
— Ну что, партнёр. Когда выезжаем?
Я сжал его руку.
— Через пять дней. Дождемся, пока созреет синее золото и двинем покорять Вольный город.
Мы сдвинули кубки. В очаге трещали дрова, а впереди нас ждала большая война, в которой пахло не только кровью, но и очень большими деньгами.
Глава 23
Панкрат добрался до Ставропигии к исходу третьего дня.
Он мог бы повернуть коня прямиком к Бобровке, где дел невпроворот. Нужно договариваться с артелями плотников, заказывать хороший лес, закладывать каменный фундамент, пока земля еще не до конца оттаяла. Сашка расписал ему всё до мелочей: палаты должны быть просторными, светлыми, с отдельными входами для тех, кто кашляет кровью, и тех, кто мается животом. Обязательна отдельная помывочная, печи с хорошей тягой и ледник для хранения отваров.
Сотник всю дорогу прикидывал в уме сметы, понимая, что повар нарисовал ему настоящую крепость, только спасать в ней будут не от мечей, а от смерти.
Дела не терпели отлагательств, но в седельной сумке Панкрата надежно покоились плетеная корзинка и плотный тубус с рецептами, а в голове назойливо крутились напутственные слова Сашки: «Передай дедушке, пусть поправляется».
«Дедушке» Илариону. Главному казначею Ставропигии, от одного имени которого бледнели самые суровые люди севера.
Панкрат криво усмехнулся в промерзшую бороду, подгоняя коня. Этот рыжий повар либо совершенно не понимал, с фигурой какого масштаба связался, либо, наоборот, понимал всё слишком хорошо. И то, и другое казалось старому сотнику одинаково безумным.
Мёртвое озеро встретило всадника пронзительным, сырым ветром. Зима сдавала позиции: ледяной панцирь уже пошел темными трещинами, ухая где-то в глубине и предвещая скорую, непролазную распутицу. Спешившись, Панкрат взял уставшего коня под уздцы и осторожно зашагал по скользкому льду к острову.