Он снова посмотрел на дощечку. Голова дракона скалилась с чёрного дерева, и в этом оскале было что-то насмешливое. Будто дракон знал то, чего не знал охотник.
— Хорошо, Александр Веверин, — прошептал Оболенский. — Я приду на твой ужин. Посмотрим, что ты мне приготовил.
Он положил дощечку на стол и начал снимать доспехи.
Глава 9
Два дня Панкрат шёл через лес.
Шёл так, как ходил когда-то в молодости, когда Владычный полк гнал еретиков по зимним чащобам. Упрямо, не останавливаясь ни на минуту дольше, чем требовало тело. Жевал сухари, запивая талым снегом. Переночевал под елями у костра, завернувшись в тулуп и подложив под голову котомку с серебром. Помолился на рассвете и двинулся дальше, пока солнце не скрывалось за верхушками деревьев.
К исходу второго дня лес расступился.
Панкрат вышел на берег и остановился, опираясь на посох.
Огромное Мёртвое озеро лежало перед ним. Озеро было мёртвым не только по названию — ни рыба не водилась в его водах, ни птица не садилась на его берега. Даже снег на льду лежал иначе, чем везде — ровным слоем, без сугробов, будто кто-то разгладил его исполинской ладонью.
А посреди озера, на каменном острове, стоял скит.
Приземистый, угловатый Спасо-Каменный монастырь вырастал из скалы как её продолжение, сложенный из того же серого камня, что и сам остров. Не было на нём золотых куполов и резных украшений. Только голый камень да узкие бойницы окон.
Ставропигия — крепость, которая подчинялась напрямую Архиепископу и не отвечала ни перед князьями, ни перед кем из смертных. Сто лет назад её закрыли для мирян, и с тех пор местные обходили Мёртвое озеро за три версты.
Панкрат ступил на лёд.
Идти пришлось долго. Остров казался близким, но расстояние обманывало — озеро было огромным, и с каждым шагом скит будто отодвигался, не желая подпускать чужака. Ветер бил в лицо, забираясь под тулуп, леденя щёки. К тому времени, как Панкрат добрался до острова, солнце уже село, и над озером сгустилась морозная тьма.
У единственных ворот горели факелы.
Двое стражников молодых и крепких, в кольчугах перегородили дорогу, когда Панкрат поднялся по каменным ступеням. На груди у каждого виднелся небольшой нашитый крест с мечом.
— Стой, — сказал один из них, кладя руку на рукоять меча. — Кто таков? Мирянам сюда хода нет.
Панкрат молча поднял правую руку.
Свет факелов упал на серебряный перстень. Крест, перекрещённый с обнажённым мечом. Стражники замерли, и в наступившей тишине было слышно только, как трещит смола.
— Сотник Панкрат, — голос бывшего священника прозвучал гулко. — Владычный полк. Живо веди к Главному казначею. Дело касается грамоты ктитора и жизни божьего человека.