Оболенский проводил птицу взглядом, чувствуя редкое удовлетворение от проделанной работы. Вчерашний разговор с Александром Вевериным сложился именно так, как требовали интересы Государства. Мальчишка-алхимик оказался прагматиком. Он показал зубы, обозначил границы, но принял выставленные условия. Ошейник в виде двух столичных гвардейцев гарантировал Тайному Приказу полный контроль над передвижениями и контактами объекта.
Взамен повар получил возможность достроить свою Ярмарку. Ведь эта Ярмарка обещала стать настоящим золотым дном.
Старый посадник провернул гениальный юридический трюк, переведя Слободку в статус Белой земли. Он вывел район из-под жадных рук Торговой гильдии и Белозёрова, сделав его государевой вотчиной. Оболенский оценил красоту этого шага только после ужина и личного знакомства с Александром. Старик не зря пытался спасти своего любимца, но по факту — преподнес Империи готовую налоговую жилу, свободную от местных коррупционных схем.
Забрать Веверина силой сейчас означало пустить эту жилу под нож. К тому же, портовые бандиты Щуки и слободские ветераны Угрюмого лягут костьми за своего кормильца. Начнется резня, район сгорит, купцы заберут свои инвестиции. И вместо полноводной реки серебра столица получит дымящееся пепелище на Севере и вооруженный мятеж, на подавление которого придется тратить ресурсы.
Оболенский так не работал, потому что был архитектором имперского порядка, а не мясником.
Он спустился по скрипучей деревянной лестнице во внутренний двор резидентуры. До вечера, когда кречет принесет ответ из столицы, оставалась уйма времени. Следовало позавтракать и нанести визит новому хозяину города Белозёрову, чтобы указать купцу его новое место в пищевой цепи.
День обещал быть спокойным. Ревизор был абсолютно уверен, что столица оценит изящество его хода и утвердит предложенный план.
* * *
Кречет прилетел к полудню.
Демьян Глебович лично принял костяную капсулу из рук смотрителя княжеской голубятни и сам расшифровал донесение. Дважды перечитал, потом свернул пергамент и направился в восточное крыло дворца.
Великий Князь Всеволод Ярославич сидел за рабочим столом, заваленным бумагами. Перед ним лежала карта западных рубежей, испещрённая пометками. Литвины опять шевелились на границе, и Князь уже третий день просчитывал расклады на случай весеннего похода.
— Государь, — Демьян остановился в трёх шагах от стола. — Донесение от Оболенского. Срочное.
Всеволод поднял голову. В свои сорок пять он выглядел именно так, как должен выглядеть правитель огромного государства — крепкий, жилистый, с волевым лицом и цепким взглядом тёмных глаз. Чёрная борода аккуратно подстрижена, на висках — первая седина. Руки были руками воина, привыкшие и к мечу, и к перу.