Без сомнений…

Это был профессиональный военный патруль Ига.

Первый бросился на меня без промедления — видимо, решил, что раз стрела не остановила, надо встречать в ближнем бою.

Я ушел в сторону, пропуская клинок мимо. Не стал отвечать сразу — дал ему шанс остановиться.

— Я сказал — мы свои! — рявкнул я. — К Совету идем!

Вместо ответа он развернулся и рубанул снова. Теперь — горизонтально, в корпус.

Пришлось встречать. Я подставил клинок под его удар — скользящим касанием, уводящим меч в сторону. И тут же шагнул вперед, входя вплотную. Свободной рукой жестко толкнул его в грудь.

Он отлетел, споткнулся о камень и рухнул на землю, выронив меч.

Второй и третий напали одновременно.

Это было серьезно. Слаженная работа — один бьет сверху, второй снизу, прикрывая друг друга. Профессионалы. Я ушел в низкую стойку, пропуская оба удара над головой, и крутанулся на пятке, целя ногой по опорной коленке ближайшего.

Попал.

Хрустнуло. Воин вскрикнул и осел, роняя меч и хватаясь за ногу.

Третий оказался быстрее. Он не стал дожидаться, пока я восстановлю равновесие — рубанул сразу, целя в шею.

Я отбил, но неудачно — клинок соскользнул, и я почувствовал жгучую боль в предплечье. Порез. Неглубокий, но болезненный. Кровь потекла по руке, закапала на сухую траву.

Злость плеснула в груди горячей волной.

Я рванул вперед, забыв о защите, входя в его зону до того, как он успел нанести следующий удар. Рукоятью своего меча я ткнул его в солнечное сплетение — он выдохнул со всхлипом и сложился пополам, хватая ртом воздух.

Четвертый, тот самый, с копьем, так и не вступил в бой. Он стоял в стороне, наблюдая, и в его руке копье было опущено — он даже не пытался его применить. Просто смотрел.

Я замер, тяжело дыша.

Трое на земле. Один на ногах, но без желания драться. И где-то там, за валунами, еще лучник, который выпустил ту первую стрелу.

— Выходи! — крикнул я в сторону валунов. — Покажись! Бой кончен!

Из-за камней вышел человек.

Средних лет, поджарый. Одет он был так же, как иостальные — темно, практично, без лишнего. Лук в руке он держал опущенным, и на его лице не было страха — только удивление и странное, настороженное любопытство.

— Ловко, — сказал он хрипловатым голосом. — Очень ловко.

— Ты чуть не убил меня, — ответил я, не опуская меча. Кровь с руки капала на землю, но рана была пустяковой.

— Если бы я хотел тебя убить, стрела вошла бы в глаз, а не срезала прядь волос. — оскалился незнакомец. — Это был предупредительный.

— Предупредительный? О чем?

— О том, что в здешних местах надо быть тише и осторожнее, а не орать на всю долину, привлекая внимание.