— Еще один спарринг? — спросил я, поднимаясь.
— Еще один… — согласился двойник, и в его руках снова вспыхнул зеленый клинок.
Мы танцевали до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом и небо не усыпали звезды. Мириады звезд — ярких, холодных, равнодушных. Таких же, как те, что светили над Японией в 1576 году. Таких же, как те, что будут светить через пятьсот лет, когда от нас обоих не останется даже праха.
Но сейчас это не имело значения.
Сейчас два клинка — деревянный и светящийся — рисовали в темноте узоры вечности.
Глава 2
«Встреча — это начало разлуки. Но разлука — это не конец, а лишь изгиб пути, ведущий к новой встрече». — Сайгё Хоси
Ноябрь в горах Ига — это особенное время. Воздух становится колючим, как старая печаль, а трава по утрам хрустит под ногами, словно тонкий лед на лужах. Местные называют этот период «симоцуки» — «месяцем инея». Иней лежал на крышах домов, на пожухлой листве, на почерневших от холода стеблях бамбука, и в его серебряном свете деревня казалась нарисованной сказкой…
Я сидел на корточках перед своей верандой и заколачивал очередной гвоздь.
Молоток был тяжелым и неудобным, так как представлял из себя топорно выкованную железяку, насаженную на грубую рукоять. В руках он сидел непривычно, не то что боккэн. Но работа есть работа. Я ударил по шляпке, и гвоздь вошел в сухую доску с тихим скрипом.
За все те недели, что я провел в Танимуре, этот дом стал мне почти родным. Этакая тихая гавань посреди шторма жизни… Я провел ревизию своих запасов, наделал еще кучу хитрых полок, расфасовал скромные пожитки и теперь вот взялся за веранду.
Еще один гвоздь.
Еще один удар.
Пальцы замерзли, но я не хотел прерываться. В простой работе было что-то успокаивающее и медитативное. Ты стучишь молотком — и мир вокруг становится проще: доска, гвоздь, удар, доска, гвоздь, удар. Никаких мыслей о прошлом. Никаких страхов о будущем. Есть только «здесь» и «сейчас».
Закончив с очередной доской, я выпрямился и отряхнул руки от древесной трухи. Солнце уже поднялось над восточными хребтами — оно было бледным и холодным, но щедрым на свет. Оно золотило крыши домов, заставляло иней сверкать алмазной крошкой, рисовало очередную утреннюю сказку…
Я улыбнулся, глядя на свою работу. Веранда получалась ладной: доски лежали ровно, края были обтесаны топором и сглажены. На такой террасе хорошо сидеть вечером, пить чай и смотреть на звезды.
— А неплохо получается. — сказал я вслух, из-за чего в соседних кустах вспорхнула потревоженная птица.
Проследив за ее полетом, я невольно усмехнулся. Воспоминания двухнедельной давности накатили сами собой.