— Будут, — кивнул тот. — Ёсио и Кэнскэ. Мои лучшие следопыты. Доведут до границы, помогут с подходом, встретят на обратном пути. А на стройку пойдешь сам.

— Понял.

— И вот еще что, — добавил Фудзибаяси, понизив голос. — Если запахнет жареным — уходи. Без чертежей, без ничего. Живым вернешься — и то ладно. Мертвый ты нам без надобности. А чертежи… добудем в другой раз, когда умнее кто-нибудь найдется. Завтра утром обсудим все детали.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Он не хотел моей смерти. Ему нужен был результат, но не любой ценой. В этом суровом, пропитанном порохом человеке жило что-то человеческое.

Момоти вдруг подался вперед.

— Кин Игараси, — сказал он негромко. — Скажу честно, ты мне не нравишься. Всё слишком гладко. Слишком вовремя. Появился из ниоткуда с синими глазами, бьешься как демон, учитель у тебя — легенда, о которой здесь слагали песни двадцать лет назад. Если бы я верил в совпадения, я бы сказал — красивое совпадение. Но я не верю. — Он помолчал, давая словам осесть. — Однако… если принесешь чертежи, я, пожалуй, перестану к тебе присматриваться. Если нет… — он развел руками. — Не обессудь…

— Момоти, — предостерегающе начал Хаттори.

— Пусть знает, Хаттори-доно. Юноша должен понимать, с кем имеет дело. Здесь не Танимура, где все друг друга знают. Здесь каждый смотрит в спину. — Момоти снова улыбнулся своей нехорошей улыбкой.

На этом аудиенция была окончена.

Мы поклонились и вышли.

Некоторое время мы шагали в тишине, а потом к нам вышел провожатый и повел вглубь города.

— Кража, значит… — вздохнул Нобуро

— Тебе не нравится?

— Мне? — старик усмехнулся. — Мне всё равно. Я старый. Для меня любое задание, с которого можно вернуться живым, — уже удача. А кража… — он покачал головой, — кража лучше, чем убийство. Меньше греха на душу. Меньше крови на руках.

— Я уже начинаю жалеть о том, что мы не ушли с тобой в горы, а пришли в это место.

— Я тоже… Но, учитывая, как ты себя вел перед старейшинами, ты еще легко отделался, Кин. Уж я то знаю. Ты им очень нужен из-за своей нейтральности. Они ведь и между собой, бывает, грызутся. А ты ничейный — самый удобный инструмент.

— Это ни капельки не утешает, Нобуро.

— Понимаю. — Он положил руку мне на плечо. — Но ты уже прошел через многое. Пройдешь и через это. А я подожду. Горы сполна научили меня этому навыку.

Мы дошли до выделенного нам дома. Провожатый исчез так же незаметно, как и появился. Дверь была приоткрыта, а внутри горел свет — кто-то заботливый уже разжег очаг.

— Сегодня мы должны выпить чаю. — сказал Нобуру. — Завтра у тебя начинается новая веха в жизни. И это нужно отметить…