– Мои отец и мать были единственными детьми в своих семьях. У меня есть дальняя родня и дядюшки, которые служат в Дэвабаде, но… – Зейнаб проглотила комок в горле. – Но они должны были находиться в Цитадели.

– А по материнской линии? – настаивала врач. – Королева финансировала половину всех работ. У нее должны быть связи, родня…

– Большинство вернулись с нею в Та-Нтри. – Произнеся эти слова вслух, Зейнаб почувствовала невыносимое одиночество. Ее отец умер, ее мать на другом конце света. От Мунтадира и Нари ее отделяет целый город, а Али…

Спасаясь от боли в груди, Зейнаб сделала резкий вдох. Нет, сейчас она не будет думать об Али.

– Значит, у вас нет союзников, – без лишних церемоний сказала Субха. – Принцесса без всякого влияния – просто лицо, занимающее койку в лазарете. Как мы можем предотвратить приход сюда остатков королевской гвардии, желающей расправиться с моими пациентами-дэвами?

– Королевская гвардия послушается ее, потому что она принцесса, – сказала Акиса, сверкнув глазами. – Зейнаб в той же степени потомок Зейди аль-Кахтани, что и ее братья. Наш народ исполнен лояльности. Они сплотятся, подчиняясь ей.

– Ваш народ консервативен, – возразила Субха. – Они с большей вероятностью ради ее же безопасности запрут ее в каком-нибудь доме, а сами будут сражаться между собой за наследство вашего отца, пока от города не останется ничего. – Акиса в ответ издала шипение, и Субха глумливо фыркнула: – И не пялься так на меня. Я слишком много раз видела, как мой народ оставляют в несчастье без помощи, так что больше не боюсь никакого набычившегося бандита.

– Я тебе покажу набычившегося…

– Хватит, – сказала Зейнаб, повернувшись к Акисе. – С кем ты там разговаривала?

Стрельнув напоследок злобным взглядом во врача, Акиса ответила:

– В основном с солдатами. Их осталось несколько десятков, но ни одного высокого ранга. Я видела двоих благородных кровей, но они готовы обмочиться со страху – главный садовник и министр почетных резервов.

– Почетные резервы? – спросила Субха. – Имеется в виду оружие?

– Под резервами имеются в виду мантии, – слабым голосом сказала Зейнаб. – Почетные мантии для гостей.

– Так, – сказала врач, ущипнув себя за переносицу. – Мы все умрем.

– Ничего мы не умрем. – Зейнаб, держась за Акису, встала на свои ослабевшие ноги, которые словно стали резиновыми в тех местах, где она не испытывала боли, и дурной запах наполнил комнату. Зейнаб сморщила нос, поняв, что она и есть источник этого запаха. Платье на ней было покрыто грязью, замарано землей, кровью и еще бог знает чем, налипшим на темную накидку, в которую она завернулась, в спешке выходя из дома.