К счастью, ее тюрбан не пострадал, и ей удалось отмотать с конца достаточно материи, чтобы закрыть лицо.

– Я хочу поговорить с этими людьми.

Акиса посмотрела на нее:

– Ты похожа на гуля.

– Королевских кровей?

Женщина-воин наклонила голову:

– Может быть.

– Ты такой замечательный источник утешения. Придется довольствоваться хотя бы этим.

Осторожно неся руку в лубке, Зейнаб последовала за Акисой из маленькой комнаты в главный коридор лазарета.

Со двора доносились громкие голоса с явным гезирийским произношением, но совершенно неразборчивые. Несмотря на несколько сменявших друг друга учителей, Зейнаб так и не смогла освоить язык отца, и это постоянно отдавалось болью в ее сердце.

Теперь она надеялась, что это не будет недостатком, который не позволит ей взять в свои руки те рычаги власти, что были ей доступны.

– Идиоты! – рявкнула по-джиннски Акиса, когда они вошли во двор, наполненный спорящими джиннами. Зейнаб молча благословила ее за то, что она перевела толпу на другой язык. – Прекратите лить слезы и скрежетать зубами. Здесь ваша принцесса, она хочет говорить с вами.

Зейнаб даже не знала, что мужчины могут смолкать в одно мгновение. Она вышла из-за спины Акисы. Около дюжины мужчин-гезири уставились на нее, они были облачены в разные формы, окровавленные и драные. Ни одного знакомого лица Зейнаб не увидела и подавила в себе инстинктивный позыв убежать, спрятаться.

– Ваше… ваше высочество, – пробормотал человек с сильно сломанным носом. Его широко расставленные глаза некоторое время смотрели на нее с распухшего посиневшего лица, потом он резко перевел взгляд вниз, а потом так быстро рухнул на одно колено, что, вероятно, его пронзила боль. Он шлепнул стоящего рядом с ним человека, и вскоре все они опустились на одно колено, и теперь ни один из них не смотрел на нее.

Это привело лишь к тому, что Зейнаб почувствовала себя еще больше не в своей тарелке. Она, вероятно, знала некоторых из их женщин, жен и дочерей, которыми она уверенно командовала в гареме. С такого рода властью над людьми Зейнаб была знакома: ряд команд, которые проходили по миру женщин и могли опрокинуть трон. Союзы, основанные на браках и торговых связях, передающиеся шепотком слухи… этими инструментами Зейнаб хорошо владела и орудовала ими с приятной улыбкой, а ее придворные старались изо всех сил заслужить эту улыбку. Она любила эту власть. Она уже пользовалась ею, чтобы спасти Али и вернуть его домой; она пыталась использовать эту улыбку, чтобы погасить войну, разгорающуюся между ее братьями. Зейнаб часто ненавидела физические ограничения ее роли – она знала, что эти ограничения происходят из беспокойства ее отца в большей мере о ее безопасности, чем о приличиях – и ей хотелось лучше познакомиться с городом, с миром. Но, по крайней мере, эта роль была ей знакома.