– Значит, это была месть? – тихо спросил Джамшид.

Мунтадир отрицательно покачал головой, его движения стали неровными.

– Это была не только месть. Афшин после атаки пытался перетянуть меня на их сторону. Ты знаешь об этом? Я думаю, он и Каве даже хотели этого, но я слишком хорошо знал Манижу. – Комок в горле мешал ему говорить. – Я знал, что сделал с ней Дэвабад, потому что то же самое этот город сделал и со мной. И с моим отцом. Гезири, оставленные живыми в городе, всегда были бы угрозой для нее. Моя сестра на свободе и по другую сторону была угрозой. Угрозам нельзя позволять гноиться.

Теперь у Джамшида сделался больной вид.

– И ты отказался.

– Да. Отказался. Маниже нужно было перетянуть знать дэвов на ее сторону. Но я переманил их на свою. Ей нужна была ее силовая опора, ее Афшин. Я организовал его убийство. – Мунтадир закрыл глаз, избегая взгляда Джамшида. – И ей нужен был твой отец. В некотором роде никто другой ей и не был нужен. Ей был нужен его политический опыт и его присутствие. И потому, когда представилась возможность…

– Ты ею воспользовался. – В голос Джамшида слышалась хрипота. – «Прежде всего Дэвабад».

Эти слова будто повисли между ними в воздухе, слова, которые с самого начала преследовали их, кредо, определившее жизнь Мунтадира.

Наконец Джамшид снова заговорил:

– А ты не подумал, что есть и другой способ сопротивления? Не подумал, что Али и Нари могут вернуться? Что, возможно, еще жив я?

– Нет, не подумал, – честно ответил Мунтадир. Он и в самом деле не подумал. – Может быть, сначала у меня и были такие мысли, но когда она посадила меня в камеру… – Он замолчал, подыскивая слова. Как он мог объяснить Джамшиду, что случилось с ним в эти бесконечные дни в клетке, где нет света, где на протяжении веков оставляли гнить тела других заключенных? Как мог объяснить, что он пытался покончить с собой, опасаясь, что под пыткой может выдать сведения, которые поставят под угрозу жизни его соплеменников. Он пытался разбить голову об стену, но его заковали в кандалы так, что он даже шеей не мог пошевелить. Что он, не молившийся много лет, начал молиться, но только о смерти – для себя и для своих врагов. Что господь не услышал его молитв – их услышали демоны, гудевшие в его голове, шепотком напоминавшие ему о самых его кошмарных предположениях. О том, что Манижа, скорее всего, утопила Али и Нари в озере, потому что живыми они ей мешали, но при этом требовалась преданность Афшина. Что Ваджед – преданный королю, которого он любил, как брата, и принцу, которого воспитывал, как сына, – узнав о том, что сделал Каве, убил бы Джамшида. Что Мунтадир не слишком упорно сражался, не слишком быстро действовал, чтобы спасти во дворце тысячи гезири, которые умерли мученической смертью.