«Лучник?» Мунтадир застонал.

– Нет, не вынуждай меня принять какого-то провинциального аристократа, который хочет стать Афшином под моим крылом. Я тебя прошу.

– Не будь таким снобом. – Гассан снова уставился на арену, где Али нанес еще один удар. – Джамшид получил образование в храме, он образованный аристократ дэв. Я уверен, он хорошо впишется в твою маленькую свиту поэтов и певцов. Что говорить, я хочу, чтобы ты постарался в этом направлении.

Мунтадир нахмурился, услышав непреклонность в голосе отца.

– Что-то случилось?

– Нет. – Линия губ Гассана стала еще строже. – Но я считаю важным иметь Джамшида в твоем окружении, быть уверенным в его преданности, подлинной преданности. Нам не повредит, если надежный дэв займет столь высокое положение. – Он пожал плечами. – А если этот надежный дэв будет среди твоих домашних… то еще лучше.

Хотя они разговаривали тихо и на гезирийском, Мунтадир время от времени поглядывал через плечо отца на собравшихся, чтобы удостовериться, что никто из них не подслушивает.

– Ты в чем-то подозреваешь Каве?

Мунтадир помедлил. Ему пришлось не по душе решение отца назначить несколько лет назад Каве э-Прамуха великим визирем, но он тогда был слишком молод (и слишком боялся высказывать свое мнение, если оно не совпадало с королевским), чтобы возразить. Это решение было принято вскоре после убийства Манижи и Рустама руками ифритов, когда сам Дэвабад был на грани хаоса и никто не желал слушать недобрые предсказания недоросля королевских кровей из рода Кахтани.

Гассан, вероятно, прочел его мысли.

– Говори, что у тебя на уме, эмир.

– Я ему не верю, абба.

– Потому что он дэв?

– Нет, – ответил Мунтадир уверенным голосом. – Ты знаешь – я не из таких. Многим дэвам я доверяю. Но среди них есть такие, которые никогда не перейдут на нашу сторону. Я могу это чувствовать. Ты можешь это видеть. За душевными улыбками в их глазах недовольство.

Выражение лица Гассана ничуть не изменилось.

– И ты считаешь, что Каве – один из них. Он прекрасно себя зарекомендовал в роли великого визиря.

– Конечно, зарекомендовал. Он пока в таком положении, что не может предпринять никаких шагов. – Мунтадир покрутил серебряное кольцо на пальце. – Но я думаю, что мы должны опасаться человека, который был так близок, как он, к Маниже и Рустаму. Абба, иногда Каве смотрит на меня… как на насекомое. Он никогда не позволяет этому проявиться в его действиях, но я готов биться об заклад, что в своем доме он называет нас песочными мухами, которых нужно прихлопнуть.

– Тем важнее иметь своего человека в его доме.