– Почему? Ты что – растаешь? Превратишься в прах? – Она закатила глаза. – Какая польза быть всемогущим джинном, если тебе приходится бегать и прятаться от людей?

Кровь в его в жилах, возможно, и застыла, но Дара был уверен, что какая-то его часть кипит.

– Я тебе сто раз говорил, что я не джинн.

– Я знаю. – Нари очаровательно улыбнулась ему. – Просто я получаю исключительное удовольствие, когда злю тебя.

С учетом ее издевательской ухмылки и его бушующих эмоций, Дара был не вполне готов услышать слова «исключительное удовольствие», которые Нари произнесла издевательским голосом.

– Пожалуйста, давай уже укради что-нибудь и покончим с этим, – мрачно сказал он.

– Отлично. – Она поднялась на ноги, обутые в прежние ее сапоги. – Я думаю, эти мне подойдут. – Она подхватила свою сумку, наполненную другими ворованными вещами, и сунула ее ему в руки. – Идем. – Она повернулась к двери крохотной лавочки.

Дара вытянул руку, останавливая ее.

– Ты что – и вправду хочешь выйти так вот. Он же тебя увидит!

– Увидит, – согласилась Нари, протискиваясь мимо него. Дара в ужасе смотрел, как она аккуратно обходит груды кожаной обуви и рассыпавшихся фруктов, направляясь прямо к спорящим торговцам.

«Я не собираюсь ее спасать. Не собираюсь». Дара поспешил следом за ней.

Как он и предполагал, отход прошел не гладко. Нари, уперев одну руку в бок, вела словесную баталию с продавцом фруктов. Дара едва понимал тот человеческий язык, на котором она кричала что-то, но, судя по праведному гневу на лице продавца фруктов и неубедительным оправданиям сапожника, она встала на сторону первого. Несколько секунд – и сапожник, всплеснув руками и, видимо, прокричав проклятия в адрес обоих, спешно покинул поле боя. Дара смотрел на Нари, которая присела, чтобы помочь продавцу фруктов собрать рассыпанные плоды. Он вроде бы многословно благодарил ее, явно не догадываясь, что именно Нари сунула один из сапожных инструментов в колесо тачки. Заметив у нее кастрюлю, он принялся наполнять ее фруктами, отмахиваясь от ее притворных протестов.

– Ты самое бесчестное существо, каких я знаю, – сказал Дара, когда Нари вернулась к нему. Он был возмущен в неменьшей степени, чем испуган.

– Значит, ты скучно прожил несколько веков, настоящее число которых ты до сих пор отказываешься называть. – Нари на ходу смерила его взглядом и подмигнула на свой особый манер. – Ну, хоть одно правило ты нарушил за свою жизнь? Оставался на улице в комендантский час? Солгал матери? Переспал с неправильной женщиной?

«Я убил тысячи таких, как ты».

– Нет, – солгал Дара. – Несколько веков скуки и соблюдения правил. Все, как ты говоришь.