Али выпрямился, вероятность предательства заставила его забыть об усталости.

– Это невозможно, губернатор. Ваше предложение замечательно, – поспешил добавить он, видя, как рушится радостное выражение на лице Аблы. – Но я не могу его принять.

Губернатор выпрямился, напустил на лицо оскорбленное выражение:

– Может быть, вас чем-то не устраивает моя Абла? Мой дом?

– Нет, конечно, не в этом дело. – Мысли Али метались. – Мне… Меня…

– …в Бир-Набате ждет женщина. – Это сказал Любайд, его друг, который проснулся, почувствовав нарастающую в Али панику. Он похлопал Али по спине. – Шейх перед вами хочет дождаться до первой четверти столетия, чтобы все было, как полагается.

– Ах… Но ведь это уже скоро, да? – гнул свое губернатор. – Пошлите за ней. Мужчина вашего положения должен иметь более чем одну жену.

И снова Любайд пришел к нему на спасение.

– Ну, вы же знаете, какими капризными бывают женщины… – Он усмехнулся, переведя взгляд на Акису, которая ответила ему взглядом, полным раздражения. – Его невеста из ревнивых. Она не согласится делить его с какой-то другой женщиной.

Губернатор посмотрел на Али:

– Это правда?

«Да простит меня господь».

– Да, – солгал Али, ненавидя себя за ложь, но не желая еще больше оскорблять отца Аблы. Он посмотрел на девушку. – Простите меня, моя госпожа. Для меня это предложение большая честь. Но я уверен, что вы найдете другого человека, который будет гораздо достойнее меня.

У губернатора был подавленный вид.

– Я должен как-то отблагодарить вас. Вы спасли жизнь моей дочери.

Али, помолчав немного, сказал:

– Уж поскольку вы сами сказали об этом… Позвольте мне посмотреть на ваш сад.

АЛИ ПЕРЕШАГНУЛ ЧЕРЕЗ УЗКИЙ РУЧЕЙ, потом опустился на колени, чтобы посмотреть, как его выложенные камнем повороты соединяются один с другим. Вода, чистая и прохладная, неслась по руслу в сторону абрикосового сада Сабы. Он поднялся на ноги, сделал пометку в своем свитке и глубоко вдохнул вечерний воздух, несший в себе острые запахи земли и растительности. Его ноги глубоко погружались в почву, когда он направился в сторону полей, засеянных мускусной дыней, неровный подол его изары тащился по земле.

– Что случилось с твоей замечательной мантией? – спросил Любайд, срывая абрикос с ветки дерева.

– Я ее упаковал и убрал, – рассеянно ответил Али. – Если она будет чистая, мы выручим за нее больше, когда еще углубимся на север.

– Ты собираешься ее продать?

– У меня нет нужды в такой одежде, а в Бир-Набате нам понадобятся деньги. Урожайность у нас растет, но на продажу будет хватать в лучшем случае через год.