Беспокойство Прана нарастало.

– Всадники должны вернуться, – понял он, снова посмотрев на зерно. Такую же кормушку он увидел и в другом углу. – И, похоже, их будет немало.

Джахал расседлал лошадь, небрежно кинул седло на землю.

– Ну, если вернутся, то увидят, что у них гости. – Он кивнул на лошадь Прана. – Поспеши. В этом доме, похоже, тепло, а я проголодался.

Пран быстро расседлал своего коня, и они вернулись к дому. Снег уже доходил до колена.

Джахал постучал в толстую сосновую дверь.

– Королевская гвардия! – прокричал он на ломаном дивасти. – Открывайте.

Они подождали некоторое время, но ответа так и не дождались. Джахал выругался и снова застучал в дверь, на этот раз рукоятью зульфикара.

– Я буду не очень приятной для вас компанией, если вы не откроете дверь!

Дверь открылась мгновение спустя. Пран напрягся, но за дверью оказалась молодая женщина, кое-как в спешке облачившаяся в чадру цвета пепла с цветочным рисунком. Ее черные глаза – о господи, ему никогда не привыкнуть к этому полному отсутствию света – скользнули по их лицам, метнулись на зульфикар Джахала и широко раскрылись от испуга.

Но при этом она встала в дверях, не пуская их внутрь и закрывая концом чадры лицо.

– Чем могу вам помочь?

– Нам нужно переночевать.

Пран увидел, что ее темные глаза метнулись в сторону занесенного снегом леса. Она явно ждала кого-то.

– У нас нет места.

– Вот оно – знаменитое гостеприимство дэвов. – Джахал поднял свой зульфикар, позволив язычку пламени вспыхнуть на его медной поверхности. – Я предлагаю тебе впустить нас.

Женщина мгновенно отступила. Пран отвел глаза, смущенный поведением Джахала.

Челюсть у него отвисла, когда они пересекли порог. Пран предполагал, что они вышли на дом бедняка-мага или аскета огнепоклонника – потому что кто еще захочет жить в этой замерзшей пустыне? – а потому ожидал увидеть разве что каменный очаг и потрепанные ковры.

То, что он увидел, ни в коей мере не отвечало его ожиданиям. Внутри дома было тепло и светло. В вычурных канделябрах горели свечи, а в серебряных жаровнях – кедровые поленья. Огромный очаг, отделанный плиткой цветов заходящего солнца, завладел чуть не всей западной стеной, а противоположная стена была отдана полкам, целиком заставленным книгами. Перед полками стоял большой рабочий стол, а на нем домашняя утварь из витого стекла и необычные медные инструменты. Деревянная лестница вела на кровать-чердак, поднятую над полом, а еще большее число кроватей – не менее дюжины – были складными и сейчас стояли торчком, аккуратно прижимаясь к стене. В восточном углу тлел алтарь огня, наполняя комнату запахом благовоний.