«Турандот» — это очень дорогой ресторан в центре. Туда не приглашают на обед, чтобы поговорить ни о чём. Туда приглашают, чтобы произвести впечатление.

— Сергей Аркадьевич.

— Да?

— Почему без моего руководства?

— Полина Александровна, это деликатный вопрос. Поверьте, мне будет проще объяснить лично.

— Это часть стандартного формата ваших переговоров?

— Это часть нашего отношения к талантливым людям. Мы считаем, что талантливый специалист имеет право принимать решениясам . Без чужих советов. Если он, конечно, талантливый.

Я улыбнулась в трубку.

Это был стандартный приём — лесть с лёгким намёком на «решайте сами, вы достойны».

— Сергей Аркадьевич, я подумаю.

— Полина Александровна. Среда. Двенадцать. «Турандот». Я буду ждать вас, придёте — обсудим. Не придёте — ничего не случится. Звоните в любой момент.

— Спасибо.

Я положила трубку.

Я очень долго смотрела в стол.

Соня смотрела на меня через комнату молча, со своей обычной серьёзностью.

— Что? — спросила я, не оборачиваясь.

— Полина, я бы не пошла.

— Почему?

— Если бы они хотели обсудить серьёзное предложение — они бы пришли к Беляеву, Северову или Корсакову. Через моего руководителя — то есть через Диму. Они идут к вам напрямую и просят без всех. Это не предложение работы. Это — что-то другое.

— Что?

— Не знаю. Но что-то, на чём они хотят получить от вас то, что вы не отдали бы при свидетелях.

Я смотрела на Соню.

Соня иногда говорила вещи, после которых я понимала, что её зарплата за полгода составляет примерно одну треть от того, что она должна бы получать.

Я кивнула.

И в этот момент дверь моего кабинета открылась без стука.

* * *

Артём вошёл и закрыл дверь за собой.

Не громко. Не хлопая. Очень тихо, но с тем особым звуком, с которым закрывают дверь люди, которые хотят, чтобы никто не услышал того, что сейчас произойдёт.

Он встал у двери. Не подходя к моему столу. Сложил руки за спиной. Посмотрел на меня.

Серые глаза. Холодные.Очень холодные. Не так, как обычно. На этот раз — с чем-то ещё. С чем-то, что я раньше у него не видела.

Это была она — ярость.

Не вспышка. Не крик. Не желание кого-то ударить. Это была ровная, рассчитанная, контролируемая ярость, у которой ровно столько температуры, сколько нужно, чтобы не выйти из берегов, и ни на полградуса больше.

— Полина.

— Артём.

— Сергей Зимин.

Я моргнула.

Я не сказала«как вы узнали» . Я не сказала«какое ваше дело» . Я просто посмотрела ему в глаза и ответила:

— Да.

— Вы говорили с ним.

— Да.

— Встреча в «Турандоте» в среду.

— Возможно.

— Не возможно. — он сделал короткую паузу. — Точно нет.

Я подняла брови.